Главная
 

 ФИЛОСОФИЯ

 ПОЛИТЭКОНОМИЯ 

 ФИЗИКА

 ЛИТЕРАТУРА

 МУЗЫКА

 ДИЗАЙН     

 E-MAIL      

 

Споры, обсуждения, форумы

 
 

Внимание! сайт переехал на новый адрес - www.boldachev.com

 

 философия

 

 

 

 

Интегральная эпистемология
от индивидуального Понимания к постнаучному здравому смыслу

В качестве аннотации приведен краткий перечень затронутых в работе проблем: индивидуальное понимание и всеобщее знание, - принцип неопределенности знания и понимания, - индивидуальное понимание и ограниченность научной теории, - пространство качеств предмета научной теории, - истинность научных высказываний и достоверность научных теорий, - демаркация научного знания, - единая научная теория и предел научного познания, - интегральная эпистемология, - истинность философских высказываний и формальное решение философских проблем, - постнаучный здравый смысл и интегральная философия, - Истина в научном познании.

 

Предисловие

Целью работы является обоснование нового интегрирующего подхода к проблемам эпистемологии (термин «эпистемология» принят в современной философии для обозначения теории научного познания, дословно – «учение о знании»). Основу интегральной эпистемологии составила мысль, что понимание сущности научного познания и науки в целом невозможно в рамках какой-либо одной философской теории, отдельного философского направления (течения, школы, системы), и что максимальное понимание достижимо лишь при рассмотрении всех имеющихся подходов и концепций как взаимодополняющих, логически и исторически необходимых.

Расширяя понятие «интегральная эпистемология», я намечаю также задачу осознания всей философии как интегральной дисциплины. Термин «интегральная философия» уже задействован К. Уилбером для обозначения его философской системы. Подход Уилбера близок к моему по стремлению показать необходимость и продуктивность всех развиваемых до настоящего времени философских направлений, но методологически он заключается лишь в предложении некоторой системы классификации философского знания, довольно продуктивной, но, конечно,  не единственно возможной. И это сведение интегральной философии к стандартной формальной классификационной системе, на мой взгляд, существенно ограничивает ее ценность.

Методологический принцип, которому я старался следовать при написании этой работы, я назвал «автокритический метод» (в развитие бытующего ныне критического метода). Положения этого метода просты: любое высказывание я должен подвергнуть сомнению, критике, не дожидаясь, пока это сделают другие. Не в форме предупреждающего ответа на возможные возражения, а с целью поиска дополнительного (дополняющего) содержания, неизбежно сопутствующего любому формальному высказыванию. И этот процесс автокритики не может быть прерван. Он не может завершиться лишь признанием наличия этого дополняющего другого высказывания. Это другое должно стать «своим». Исходная позиция должна остаться позади. Но не как ложная, а как пройденная и уже имеющаяся в Понимании. Ведь целью конкретного ученого является достижение максимального Понимания, а не частная реализация этого Понимания в некоторой ограниченной формальной теории.

Каждый озаглавленный фрагмент этой работы можно рассматривать как тезис, требующий не одной страницы текста для подробного раскрытия его содержания. Однако, надеюсь, что выбранный мной сжатый стиль изложения не только не оттолкнет читателя, а будет максимально способствовать формированию единого Понимания, которое иначе могло бы потонуть в потоке пояснений. Жесткий стиль написания этой работы («одно предложение – одна мысль») отчасти компенсируется частыми повторами отдельных положений с некоторыми вариациями, что призвано сгладить экстремальность изложения.

Избранный мною способ изложения исключил возможность использования в работе цитат. И соблюдая чистоту жанра, я так и не упомянул в тексте ни одного имени. Но в этом предисловии я приведу фамилии некоторых эпистемологов, чьи идеи максимально стимулировали работу над этой книгой: Л. Витгенштейн («Логико-философский трактат»), К. Поппер («Логика и рост научного знания», «Эволюционная эпистемология»), Т. Кун («Структура научных революций»), И. Лакатос («Фальсификация и методология научно-исследовательских программ»), Ст.Тулмин («История, практика и “третий мир”»), П.Фейерабенд («Против методологического принуждения»).

Введение в Проблему теории познания

Проблемы классического подхода к теории познания

Классическая теория познания (гносеология) в качестве основного своего предмета рассматривала пару субъект-объект и их взаимодействие. Главная возникающая при таком подходе проблема - это оценка соотношения чувственного восприятия человека и реального предмета. Из всего спектра предлагаемых решений проблемы выделяются два крайних (противоположных) варианта: (1) мир объявляется лишь видимостью, что автоматически делает его тождественным восприятию – позиция субъективного идеализма; (2) мир признается реальным и независимым от познающего субъекта, а знания людей являются лишь отражением этого реального мира в их головах – исходный пункт материализма. Роднит эти два подхода получение простых однозначных категоричных ответов относительно объективности познания: в первом эта объективность заключается в тождестве мира восприятию, во втором восприятия – миру. Как в рамках субъективного идеализма, так и в системе материализма это тождество, эта объективность познания абстрактны и абсолютны: (1) «в мире нет ничего, кроме того, что я мыслю» и (2) «я мыслю только то, что есть в мире». Вследствие провозглашения этого однозначного тождества мышления и мира и субъективный идеализм, и материализм в теории познания неизбежно сталкиваются с одной и той же проблемой – с проблемой соотношения новых знаний и мира. (1) Меняется ли мир (как видимость) с появлением новых знаний? (2) Почему мозг отражает не все явления независимого от него реального мира, а лишь некоторые, и почему человек вдруг начинает видеть (отражать) то, что раньше не видел, и откуда в голове человека рождаются мысли не имеющие реальной (материальной) основы?

Эпистемология вместо гносеологии

Дальнейшее развитие теории познания шло по вполне логичному пути - проблема возникновения нового знания в ходе индивидуального познания была выведена за рамки философии и отдана на откуп психологам. Основное внимание философов, занимающихся вопросами теории познания, было сосредоточено на науке как целом, на системе знаний, на научных теориях. Термин «гносеология» был оттеснен новым – «эпистемология» (дословно – «учение о знании»). Главной целью изучения человеческого познания стало не исследование соотношения чувственного восприятия и мира, а обоснование истинности уже имеющихся и вновь получаемых научных знаний.

После неудачных попыток доказать истинность знаний, исходя из самих знаний (логический позитивизм), основной проблемой эпистемологии становится проблема эмпирического обоснования истинности научной теории. И, следовательно, опять возникает вопрос о соотношении некоторого формального высказывания и реального мира. То есть исходная проблема, возникшая при рассмотрении познавательного процесса в паре субъект-объект - насколько рождаемое чувственным опытом высказывание соответствует миру, всплыла опять, но в другой формулировке - насколько теоретическое, логически обоснованное высказывание соответствует реальному миру?

Ответам на эти вопросы в основном и посвящена эта работа.

Индивидуальное Понимание

Знание

Разграничение знания

В контексте этой работы под знаниями я буду подразумевать зафиксированные и однозначно воспроизводимые высказывания (предложения) или системы высказываний на одном из формализованных языков (естественном, математическом или других научных). Главное для меня в этом определении знаний – это их однозначная языковая фиксация, позволяющая знаниям существовать независимо от человека, сохраняться вне его биологического организма. Именно эта внешняя человеку форма отличает знания, с одной стороны, от генетической информации и, с другой, от некоторых умений, навыков, внутренних пониманий человека, осознаваемых им, но не зафиксированных в формальных высказываниях («понимаю, но сказать не могу»).

Обращаю внимание читателя, что приведенное определение знаний (как и все другие определения в этой работе) – это лишь рабочая формулировка, необходимая для очерчивания рамок разговора, фиксирующая лишь ту сторону определяемого предмета,  которая важна в конкретном месте изложения.

Способы организации знания

По способу организации знания можно разделить на три уровня: (1) единичные знания - невзаимосвязанные факты, такие, как даты, имена и проч.; (2) внешне организованные системы единичных знаний – совокупности невзаимосвязанных данных, соединенные внешними системообразующими принципами (рецепты, правила, каталоги); (3) научные теории – системы знаний (формальных высказываний) с однозначно зафиксированными связями между ними, наличие которых позволяет получать (выводить, вычислять) новые знания из имеющихся.

На первом уровне (уровне единичных фактов) знание может быть получено либо с помощью непосредственного чувственного опыта («я вижу, что у него голубые глаза»), либо получено в сформулированном виде от другого человека («она сказала, что у него голубые глаза»). Часть наук (история, археология и другие описательные науки) работают на стыке второго и третьего уровней знаний. На втором и третьем уровне знания имеют выраженный социальный (не личностный) характер как по своему использованию, так и по способам формирования и распространения.

Формальное тождество социального и индивидуального знаний

О знании можно говорить и как о социальном явлении (совокупности научных теорий и данных), и как об индивидуальном знании, хранящемся в памяти отдельного человека. В общем случае можно утверждать тождественность этих знаний (верней, тождественность индивидуального знания некоторому фрагменту социальных знаний, поскольку трудно представить себе человека, обладающего столь феноменальными способностями, чтобы запомнить все наличное знание, накопленное человечеством.) Это тождество формально абсолютно, то есть знание закона всемирного тяготения отдельным человеком совпадает с формулировкой этого закона в учебнике. И это знание может без каких-либо потерь воспроизводиться и передаваться от человека к человеку.

Конечно, можно рассматривать множество случаев, когда знания отдельного человека не полностью совпадают с социальными – не все запомнил, забыл со временем и т.д. Но в большей степени эти проблемы являются предметом изучения психологии и не столь существенны на нашем уровне рассмотрения.

Индивидуальное понимание

Знание и понимание

Давая определение знаниям, я отделил их от некоторого внутреннего, не формулируемого, не фиксируемого содержания человека, имеющего непосредственное отношение к познанию. Это содержание я буду называть ИНДИВИДУАЛЬНЫМ ПОНИМАНИЕМ человека. Наиболее полно сущность индивидуального понимания выражается уже упоминавшейся фразой «понимаю, но сказать не могу».

Индивидуальное понимание есть некоторое внутреннее непосредственное ощущение смысла изначально не фиксируемого в формальных высказываниях. Это ощущение формируется приобретенными знаниями, то есть можно сказать, что знания генерируют понимание, которое с этой стороны выступает, как осознанное (воспринятое) знание. Но, с другой стороны, сами знания (формальные высказывания) порождаются только индивидуальным пониманием и могут рассматриваться как объективированное (застывшее) понимание.

Использование термина «понимание»

Слово «Понимание» я предпочел другим близким по значению терминам по вполне обоснованной причине: понимание – это не только наличие некоторого содержания, но и процесс формирования этого содержания на основе социального обучения (получения знаний, общения и т.д.) и чувственного опыта.

Рассматривая понимание не как нечто направленное на предмет познания, а как в большей степени продуцирующее новые высказывания, можно было бы для его обозначения использовать категорию «Разум». Но я считаю, что термин «понимание», более точно отражает сущность человеческого мышления, которому я приписываю такие функции как, восприятие знаний и чувственных данных, создание на их основе некоторой неформальной системы (внутреннего мира человека) и продуцирование высказываний.

Для различения «Понимания» как индивидуального мира, от «понимания» как процесса перевода формального знания в понимание, буду первое писать со прописной, а второе с строчной букв.

И еще одна терминологическая договоренность: все, на что направлено наше познание я буду называть «Предметом», используя это слово как обобщающее понятие для таких терминов как «объект», «явление», «вещь».

Европейское и восточное познания

Понимание предмета (то есть создание некоего внутреннего неформального его образа, ощущения) может быть сформировано двумя традиционными для человечества способами: (1) в результате изучения всего комплекса знаний (научных данных, теорий) о предмете, что характерно для традиционно европейского мышления, (2) а также культивированием религиозных практик, распространенных в Индии и других восточных странах. Хотя восточное Понимание предмета может быть более глубоким (человек обладающий им способен сделать большее количество истинных высказываний о предмете), европейское Понимание может продуцировать не только отдельные высказывания, но и  взаимосвязанные их системы – научные теории.

Главным формальным результатом европейского способа познания является накопление объективных знаний, оно нацелено на их фиксацию, трансляцию и носит социальный характер. Восточное познание индивидуально и направлено лишь на формирование методик, помогающих развивать Понимание отдельного человека. Знания в восточном познании имеют лишь вторичный не системный характер.

Далее, где это специально не оговорено, я буду рассматривать европейское научное познание.

Проблема соотношения знания и Понимания

Понимание предмета дает нам возможность сделать истинное высказывание о предмете. (Здесь, до начала специального разговора о значении термина «истинность», под истинным высказыванием, я буду подразумевать высказывание некоторым образом соответствующее реальности, подтверждаемое опытом.) Чем достовернее (глубже, шире, полнее, адекватнее) наше Понимание, тем большее количество истинных (подтверждаемых) высказываний мы можем сделать. Хотя истинные высказывания могут храниться в памяти человека и в готовом виде, вне Понимания, составляя конечный набор его знаний. Каково же соотношение между индивидуальными Пониманием и знаниями?

Можно выделить два крайних случая соотношения знаний и Понимания  отдельного человека: 1) отсутствие каких либо формализованных знаний при абсолютном понимании предмета – идеал восточной мудрости; 2) наличие максимального набора механически запомненных знаний (формальных высказываний), без малейшего намека на их понимание. Обычно в голове среднего европейца реализуется промежуточный вариант – накопление некоторого количества знаний на основе которых формируется Понимание, которое в свою очередь может как воссоздавать ранее полученные, но забытые формулировки, так и продуцировать новые знания.

Принцип неопределенности знаний и Понимания

Проблема соотношения количества знаний и их понимания наиболее наглядно проявляется при анализе научных теорий.

В некой средней области - скажем в физике малых скоростей при соизмеримых с человеком масштабах (то есть в классической науке) - знание и понимание теории вполне может быть адекватным. То есть можно сказать, что наше Понимание явления притяжения тел, обладающих массой, эквивалентно нашему знанию закона всемирного тяготения Ньютона. Но удаляясь от этой усредненной области, мы уже не можем совместить наше Понимание и знание. Например, рассматривая с этой позиции квантовую механику, мы безусловно утверждаем, что наши знания точны, то есть мы можем использовать их для получения новых истинных высказываний, но при этом не беремся констатировать, что мы что-то понимаем.

Анализируя различные ситуации взаимоотношения знания и понимания можно выдвинуть принцип неопределенности: Знания и Понимание не могут быть одновременно максимальными. (К обсуждению принципа неопределенности знания и Понимания я еще вернусь при рассмотрении проблемы построения единой научной теории.)

Понимание как процесс

Понимание – это процесс, и именно в этом процессе тождественны две, казалось бы, различные функции Понимания: усвоение имеющихся знаний и продуцирование новых знаний. Понимание как процесс, с одной стороны, оживляет наличные знания, вдыхает жизнь в формальные схемы, и, с другой стороны, реализует себя в новых высказываниях. При пропадании отдельных звеньев в схеме знаний, Понимание может достроить их.

Расширение Понимания

Понимание может «расширяться». Кавычки я использовал для того, чтобы указать, что процесс расширения индивидуального Понимания скорее интенсивный, чем экстенсивный (накопительный) и скорее дискретный, чем непрерывный.

Здравый смысл как ненаучное Понимание

Понимание может быть сформировано как на основе научных знаний, получаемых в процессе целенаправленного обучения, так и стихийно, в повседневном воспитании и общении. Такое непосредственное ненаучное Понимание может восприниматься как квинтэссенция социального опыта, и обычно мы воспринимаем его как здравый смысл. Высказывания здравого смысла правильнее назвать не знаниями, а мнениями. (Терминологически здравый смыл как элементарное ненаучное понимание можно отождествить с Рассудком.)

Априорные и опосредованные знания

Значительная часть индивидуальных знаний воспринимается нами, как априорные. То есть мы не можем однозначно указать их источник (кто сказал, где прочитали). Это те знания, которые мы получаем в первые годы жизни в процессе изучения языка. Верней, лучше было бы сказать, что в процессе обучения ребенок получает некоторое Понимание мира и язык как средство объективации этого Понимания в виде знаний.

 В ходе дальнейшего целенаправленного обучения индивидуальное Понимание человека формируется на основе осознанно воспринимаемых знаний. В отличие от механической памяти, способной лишь однозначно воспроизвести зафиксированные знания, Понимание сформированное осознанным обучением, может продуцировать новые знания. Эти новые знания воспринимаются как опосредованные, то есть полученные на основе ранее полученных знаний.

Хотя во многом ощущение априорности и опосредованности знаний зависит не от способа их изначального получения, то есть механизма формирования индивидуального Понимания, а от осознанности процесса их продуцирования Пониманием. Значительная часть осознанно полученных знаний может в дальнейшем восприниматься как априорные (интуитивные), если они вошли в Понимание, но не зафиксировались в осознаваемой части памяти.

Интуитивные и обоснованные высказывания

Понимание объективируется (внешне проявляет себя) через конкретные высказывания. Многие сделанные человеком высказывания осознаются им как реконструкция ранее полученных знаний или как их непосредственное логическое следствие (хотя логическая цепочка их вывода может быть построена и только после декларации высказывания). Однако, некоторые высказывания воспринимаются как возникшие спонтанно, без осознаваемых оснований. Тогда мы говорим об интуиции. Человек различает неинтуитивные и интуитивные высказывания лишь в следствии осознания или не осознания связи этих высказываний с ранее полученным и имеющимся в памяти знаниями. Хотя оба высказывания - обоснованное, и интуитивное - суть непосредственный продукт Понимания.

Сравнительная оценка Понимания

Понимание может быть оценено лишь косвенно - через истинность или ложность продуцированных им высказываний. То есть нет рационального способа непосредственного сравнения индивидуальных Пониманий разных людей. Оценка Понимания затруднена и тем, что конкретные высказывания могут являть и как реальным продуктом Понимания, так и быть простым воспроизведением запомненного знания.

Проблема тождества Понимания и Мира

В Понимании фиксируется единство человека и Мира. Мир для человека – это его Понимание Мира. Однако, индивидуальное Понимание отражает лишь «часть» Мира. Об этом свидетельствует то, что индивидуальные Понимания разных людей (пусть и не сравнимые непосредственно) явно различаются - одни люди в Понимании имеют «больший» мир, чем другие. Хотя, конечно, как нечто не формализованное, внутреннее Понимание каждого человека едино, бесконечно и целостно.

О неабсолютности индивидуального Понимания мы можем судить не только по неравноценности различных индивидуальных Пониманий, но и основываясь на личном опыте ошибок, свидетельствующем об ограниченности (неадекватности) индивидуального Понимания. И, конечно, убедительным подтверждением частичности индивидуального Понимания является возможность развития его  в процессе познания. Именно  этот процесс познания может дать некоторое мгновенное ощущение понимания Мира как некоего бесконечного абсолюта по сравнению с ограниченным индивидуальным Пониманием человека.

Мир и мир (терминологическое уточнение)

Для упорядочивания терминологии я буду использовать слово Мир (с прописной буквы) для обозначения неиндивидуального (объективного) мира как некоего пространства, в котором «размещаются» области индивидуальных миров. Тогда можно сформулировать такое высказывание: «индивидуальный мир человека тождественен его пониманию Мира».

Непосредственный субъективизм

Для каждого человека мир есть его Понимание Мира и ничего больше. Высказывание типа «я понимаю, что Мир больше моего Понимания» фиксирует лишь несоизмеримость Знания и Понимания, невозможность формально выразить индивидуальное Понимание, а также естественное ощущение (понимание) бесконечности Мира.

Единое основание тождественности индивидуальных Пониманий

Индивидуальные Понимания разных людей формально несоизмеримы, так как они принципиально не могут быть адекватно и полностью выражены в виде набора высказываний. Но рассматривая всю социальную практику, способность людей к совместной деятельности, общению (пониманию друг друга) мы неизбежно должны прийти к выводу о тождественности разных индивидуальных Пониманий, о  существовании некоторого внеиндивидуального единого основания отдельных Пониманий.

Всеобщее социальное Познание

Формирование индивидуального Понимания

Возможно два противоположных подхода к поиску единого основания индивидуальных Пониманий разных людей: биологический (генетический) и социальный. Конечно, биологические параметры человека (в частности строение его мозга) обеспечивают возможность осуществления познавательного процесса, но огромное количество фактов говорит о том, что формирование и реализация индивидуального Понимания не являются необходимым следствием биологической природы человека. Биологически здоровый представитель вида Homo sapiens выведенный с момента рождения из под влияния социальной среды (например, воспитанный животными) не становится полноценным (c социальной, а не биологической точки зрения) человеком. Поэтому, при рассмотрении истоков формирования индивидуального Понимания резонно основываться на тезисе, что человеческое мышление является исключительно продуктом социальной системы. Именно благодаря социальному окружению, благодаря включению человека с первых дней его жизни в социальную систему, сначала неосознанно, а потом и целенаправленно формируется его Понимание Мира, а также система объективации этого Понимания в знание - язык.

Всеобщее социальное познание

Рассматривая формирование индивидуального Понимания, точнее и корректнее было бы говорить не об абстрактном влиянии всей социальной системы, а выделить в ней некоторую часть, сферу, в которой реализуется процесс функционирования всего наличного знания человечества, зафиксированного в языке, практическом опыте (бытовом и производственном), в науке.

Эту составляющую социума я назвал бы сферой Всеобщего социального Познания, различив в ней (1) Всеобщее социальное Знание как совокупность всего формализованного знания, накопленного за всю историю человечества и (2) Всеобщее социальное Понимание как некий необъективированный процесс, как способ функционирования этого знания. Вместо понятия «Всеобщее социальное Понимание» можно было бы использовать такие термины как социальный Разум, социальный Дух. Но я предпочел слово «Понимание», не тянущее за собой исторически сложившийся шлейф всевозможных как научных, так и не научных значений.

Используя введенные понятия, можно сказать, что индивидуальный познавательный процесс человека, представленный мной как конкретное единство индивидуальных Понимания и знания – это частная реализация Всеобщего социального познания как единства Всеобщих социальных Понимания и Знания.

И с этой точки зрения можно говорить о функциональном тождестве индивидуального и Всеобщего социального Пониманий как механизмов, обеспечивающих разумное взаимоотношение отдельного человека и социума с Миром.

Всеобщий познавательный процесс

Основываясь на представленной природе индивидуального Понимания, единичные познавательные акты человека можно назвать элементарными тестами на адекватность Всеобщего социального Понимания реальному Миру. На стыке обнаруженного несовпадения рождается новое Понимание, которое может быть зафиксировано в новом знании. Это новое знание, отделенное от индивидуального Понимания, имеющее объективную форму в виде знаковой (языковой) или вещественной системы, становится элементом всеобщего социального знания и реализуется во Всеобщем Понимании. И уже это приращенное Всеобщее понимание-знание становится достоянием индивидуальных Пониманий-знаний следующих поколений - либо как непосредственные априорные знания, либо как опосредованные научные знания.

Таким образом, с одной стороны, Всеобщее социальное Понимание обеспечивает саму возможность индивидуального Понимания, а с другой – оно формируется исключительно единичными актами продуцирования знаний индивидуальными Пониманиями.

Проблема познаваемости мира

Связь предмета с высказыванием о нем

Предмет представлен нам как набор чувственных данных, фактически как совокупность световых, звуковых и других сигналов, объединенных в голове человека в некое единое целое – образ предмета. Связь образа предмета с самим предметом не однозначна: образ может быть индуцирован как внешним воздействием (реальным предметом, миражом, психотерапевтом при помощи гипноза), так и внутренними причинами (самовнушением или какими-либо нарушениями в работе головного мозга). Можно с уверенность утверждать, что для отдельного человека нет никакого рационального способа различить эти ситуации. Более того, формирование образа предмета зависит от индивидуальных Пониманий этого предмета разными людьми – человек имеющий некоторое понимание предмета будет видеть нечто другое в отличии от человека впервые столкнувшегося с этим предметом, и их высказывания об этом предмете будут существенно отличаться. Следовательно, связи между элементами цепочки: предмет – образ – индивидуальное Понимание – высказывание, принципиально не однозначны и не рациональны. То есть мы можем заключить, что нет рационального обоснования связи предмета с его образом и с высказыванием о нем конкретного человека. (Но заметьте, я не утверждаю «нет связи», я пишу «нет рационального обоснования связи».)

Социальное происхождение чувственного образа

Человек видит только то, что он может видеть, то есть только предметы, имеющиеся в его Понимании (например, человек не имеющий представления об автомобиле увидит в нем не машину, а страшного рычащего зверя). Но констатация факта ограниченности восприятия человека его индивидуальным Пониманием не является отрицанием возможности познания, агностицизмом. Стоит только обратить внимание на то, что Понимание отдельного человека всегда носит социальный характер, оно индуцировано Всеобщим социальным Пониманием, является его единичной реализацией. Следовательно, проблема соотношения предмета и его образа в Понимании должна решаться не в плоскости субъект-объект, а на уровне взаимодействия предмета с социальной системой. С этой позиции мы можем констатировать, что человек видит только предметы, встроенные в социум, то есть имеющиеся во Всеобщем социальном Понимании. И эта связь предмета и его понимания более объективна, так как имеет всеобщий характер, является результатом интегрирования множества единичных актов взаимодействия индивидуальных Пониманий и предмета.

Связь между Пониманием предмета (и высказываниями о нем) и самим предметом существует, но не прямая, не непосредственная, а опосредованная сферой всеобщего социального познания, и следовательно, она более объективна (по сравнению со связью, выявляемой при рассмотрении пары субъект-объект), но не рациональна,  то есть не реконструируема логическими методами.

Проблема непознаваемости

Отсутствие рациональной (однозначной) связи Понимания предмета и его чувственного восприятия, приводит нас к заключению о невозможности чувственного познания Мира. Но из этого высказывания совершенно не следует вывод о принципиальной непознаваемости Мира. Приведенное утверждение констатирует лишь то, что невозможно получить новые знания (некоторые новые формализованные высказывания), исходя только из частного чувственного опыта. Новые знания продуцируются в процессе взаимодействия чувственных образов и индивидуального Понимания, которое является продуктом социального опыта и имеет всеобщий характер. Познание (не как индивидуальное приспособление к среде, а как продуцирование знаний) - принципиально социальный процесс, имеющий свою единичную (во времени и в пространстве) реализацию в частных актах индивидуального познания.

В познании мы сталкиваемся с проблемой сравнения получаемых данных (знаний) не с объективным, реальным миром, а с его индивидуальным Пониманием. Познание происходит на грани соотношения Понимания и знания. В ходе этого процесса мы делаем некоторые высказывания, выполняем действия, и уже фактический результат этих высказываний и действий (успех или неудача) подтверждают и корректируют и наше Понимание, и знание (наше и социальное).

Априорность и апостериорность веры и убежденности познания

На основе фиксации образа предмета нашим сознанием мы не можем делать вывод о реальности этого предмета. Даже выполнение конкретных действий с предметом, образ которого возбужден в сознании, не всегда является подтверждением реальности этого предмета – человек может ощущать отсутствующий предмет, производит с ним некоторые операции (хотя, конечно, это характерно для клинических случаев).

И только коллективный, социальный опыт может дать нам относительную уверенность в реальности предмета и взаимосвязанности  наших высказываний о нем и его самого. Я подчеркиваю, что и эта уверенность относительна, а не абсолютна, она ограничена уровнем развития социальной системы (в частности науки и техники), а также воздействием таких социальными явлений, как коллективные галлюцинации, политическое и религиозное программирование, заблуждения здравого смысла и т.д.

Наиболее твердую уверенность в реальности (объективности) и познаваемости Мира дает нам не само наличное социальное знание, а его рост – развитие науки. Мы можем утверждать, что с ростом знаний абсолютно возрастает устойчивость, стабильность, независимость от окружающей среды как всего социума, так и отдельного человека. Но эта уверенность в объективности и познаваемости Мира не есть элемент научного знания, то есть она научно не доказуема. Вера в реальность Мира и убежденность в его познаваемости лежат за рамками (до и после) научного познания, как предпосылка и послесловие - непосредственная вера предшествующая познанию и абсолютная уверенность, как результат.

Реальность и нерациональность Всеобщего Понимания

Всеобщее социальное Понимание – это не некая высшая сила, надсоциальный Дух (хотя подобной терминологией вполне можно пользоваться вне научного обсуждения). Всеобщее Понимание реализовано во всем механизме социальной системы, в ее функционировании как целого. Социальный разум реален настолько, насколько реальна сама социальная система. Но он не рационален, то есть не сводим полностью к формальным системам. А та сфера Всеобщего социального познания, которая поддается формализации, рациональному представлению в виде знаний называется наукой.

Научное познание

Непосредственное определение науки

Наука как система знаний

Исходя из первого непосредственного понимания науку можно представить, как внешний для человека способ фиксации и накопления знаний – формальных однозначных высказываний, сделанных на естественном или специальных (научных) языках.

Науку, как форму сохранения знаний, от генетического (биологического) способа фиксации данных о мире отличает именно внешний, независимый от единичного организма (человека) характер.

Принцип однозначности

Следует особо обратить внимание на принцип однозначности (или объективности), который  лежит в основе науки. Он заключается в требовании безусловной сохраняемости, воспроизводимости и транслируемости (передаваемости) элементов науки (высказываний, теорий, экспериментов) вне зависимости от субъективных, социальных и прочих факторов.

Всеобщность научных знаний и проверяемые прогнозы

Обязательным условием научности того или иного высказывания является его всеобщность (универсальность). Так высказывание «осенью журавли улетели на юг» не является научным в противоположность другому высказыванию «каждую осень журавли улетают на юг». Только основываясь на всеобщих высказываниях мы имеем возможность  делать проверяемые прогнозы (так, еще летом мы можем предположить, что при наступлении холодов журавли улетят). И если прогноз подтверждается, то следствие считается истинным.

Таким образом, научными высказываниями мы можем считать однозначно зафиксированные всеобщие высказывания на основе  которых можно делать истинные частные высказывания (проверяемые прогнозы).

Следует обратить внимание, что научными являются именно всеобщие (универсальные) высказывания, а не сами подтверждаемые прогнозы (частные высказывания). Прогнозы могут быть получены и эзотерическими путями (пророчества, ясновидение, гадание). Но даже при их подтверждении (их истинности) они не становятся научными, потому что не могут быть однозначно воспроизведены любым человеком (в отличии от научных прогнозов).

Однозначность метода получения научных знаний

Помимо описанной внешней определенности научного знания (однозначной предсказательной силы), существует и внутренняя определенность, затрагивающая способ получения всеобщего  высказывания. Конечно, научность всеобщего высказывания не зависит от способа его получения – является ли оно результатом длительных наблюдений (экспериментов), выведено из каких либо других высказываний логическим методом или сложилось из случайного набора слов. Проблема в данном случае заключается в установлении научности не самого высказывания, а метода его получения. Решатся эта проблема также применением принципа однозначности. Если эксперименты в результате которых было получено всеобщее высказывание однозначно повторимы, то они могут быть признаны научными. Тоже можно сказать и о теоретическом методе – если логические шаги вывода нового всеобщего высказывания однозначны и повторимы, то эту теорию можно считать научной.

Существуют и другие способы получения истинных высказываний: интуитивный, случайный, эзотерический и др. С их помощью вполне реально получить всеобщие научные высказывания, но сами эти способы нельзя отнести к научным, так как они не являются однозначно воспроизводимыми.

Этапы становления науки

Можно выделить несколько этапов становления социальной сферы, которую мы сейчас называем наукой:

(1)  Появление объективных  (не личностных) знаний, передаваемых устным путем (рецепты, технологии, приметы). Хотя носителем этих знаний является сам человек, но в отличии от других генетически не предопределенных форм поведения человека (и животных) передаваемых непосредственно от особи к особи (от матери к детенышам), эти знания имели некоторую объективную форму фиксации и существовали вне конкретного описываемого ими действия. Так рецепт приготовления некоторого блюда мог быть передан от одного человека другому не непосредственно (путем показа), а посредством третьего человека, который мог просто пересказать содержание рецепта. Благодаря этому процессу формализации знаний в устной форме происходило их сохранение и передача от поколения к поколению.

(2)  Новый этап развития научного познания связан с появлением письменности. Фиксация знаний в виде символов сделала их независимыми от человека, как их носителя. Появилась реальная возможность накопления, классификации и обобщения знаний. Эти процессы можно назвать началом становления науки.

(3)  Собственно началом науки можно считать выделение ее в самостоятельную сферу деятельности человека по продуцированию и использованию знаний. Начало науки можно отождествить с моментом, когда предметом знаний стали сами знания, то есть произошел отрыв знаний от наличной повседневной практики. С этого момента новые знания могли быть получены не только эмпирическим путем, но и теоретическим – лишь на основе имеющихся знаний.

Индивидуальное Понимание и научная теория

Фиксация индивидуального Понимания в теории

Индивидуальное Понимание предмета проявляет себя в виде множества элементарных высказываний относительно этого предмета. Если дополнительно будут сделаны высказывания об однозначной взаимосвязи этих элементарных высказываний, вследствие чего станет возможным получение новых высказываний о предмете (исходя уже не из индивидуального Понимания, а как однозначный результат соотношения имеющихся высказываний), то эту систему высказываний можно назвать теорией предмета.

Если в элементарном высказывании Понимание реализует себя как единичное, то в теории фиксируется некоторая всеобщность Понимания предмета: теория, как и индивидуальное Понимание может продуцировать частные высказывания о предмете. Но в отличии от индивидуального Понимания предмета, теория предмета имеет формальную структуру, что с одной стороны делает ее заведомо ограниченной, но, с другой стороны, придает ей однозначный (объективный) характер.

Ограниченность теории

Научная теория, как формальная система ограничена и конечна. Вследствие этой ограниченности продуцируемые теорией  высказывания, в отличии от высказываний индивидуального Понимания, носят однозначный, повторяемый характер, что и делает ее научной. Но вследствие этой же ограниченности теория не может быть работоспособной без внешних себе оснований (высказываний), необходимых как для своего начала (аксиом постулатов), так и для проверки конечных высказываний (эмпирических данных). Кроме того, в отличии от индивидуального Понимания формальная теория не способна к самостоятельному развитию и в своей структуре фиксирует (отображает) лишь некоторый фрагмент индивидуального Понимания предмета.

Научность теории

Теорию, как систему высказываний с фиксированными связями между ними, из которой однозначно следуют некоторые новые высказывания, можно назвать научной при условии, что новые высказывания являются принципиально проверяемыми. Это условие не говорит ничего об истинности и других оценочных характеристиках теории, а лишь констатирует ее принадлежность к сфере научного познания.

Следовательно, научной можно назвать теорию из которой однозначно следуют принципиально проверяемые высказывания.

Понятийная или трансляционная функция научной теории

Помимо  такой однозначно фиксируемой характеристики научной теории, как способности  продуцировать новые высказывания о предмете, можно говорить и о субъективной функции теории – понятийной, отображающей расширение индивидуального Понимания предмета теории людьми, знакомящимися с ней. Если же рассматривать научную теорию как промежуточный элемент, объективный носитель, необходимый для передачи индивидуального Понимания ученого, создавшего теорию, остальным людям, то понятийную функцию теории можно отождествить с трансляционной.

Теория как система знаний

Научную теорию можно определить и используя термин «знания»: теория – это система знаний (набор формальных высказываний), продуцирующая новые знания. В предельно минимальном варианте новым знанием является сама эта система. Например, если теория заключается в предложении некоторой классификации имеющихся знаний (явлений, предметов и т.д., скажем классификация животных), то сам принцип этой классификации является новым знанием (мы теперь знаем, что существуют не просто животные, а млекопитающие, членистоногие и др.). Помимо этого в результате появления такой классификационной теории каждый элемент классификации приобретает новое ранее отсутствующее качество (раньше мы знали, что лягушка это просто лягушка, а теперь мы можем сказать «лягушка - это земноводное»). Некоторые классификационные теории, имеющие дополнительную структуру, могут в качестве нового знания иметь высказывания о предположении новых, еще не известных элементов системы классификации (так дело обстояло с периодической таблицей химических элементов).

Предмет научной теории

Предмет научной теории как совокупность качеств

Предмет научной теории представляется нами, как совокупность элементарных высказываний о нем. Каждое высказывание фиксирует некоторое качество предмета (его характеристику, параметр), то есть мы можем говорить, что предмет теории описывается набором качеств. Подразумевается, что качества предмета взаимозависимы, и ученые пытаются построить формальную систему качеств, устанавливая их логические отношения. При этом часть качеств предмета может быть принято за исходные (постулируемые) из которых методом дедукции должны быть получены остальные качества.

(Замечу, что как совокупность качеств  предмет может выступать лишь для научного познания, а не для других сфер социального познания: искусства, религии. Данное замечание приведено для констатации того факта, что научное познание принципиально не исчерпывает понимание предмета.)

Пространство качеств предмета

Качества предмета выявляются в его отношении к другим предметам. И поскольку количество таких отношений предмета бесконечно, то и количество его качеств не ограничено. Качества предмета не рядоположены, то есть не между всеми качествами предмета можно установить какую-либо связь. Качества, между которыми нельзя установить прямую зависимость, обычно выявляются относительно разных систем, в которые предмет входит в качестве элемента. Так, например, птица может рассматриваться и как физическое тело, имеющее массу, размер и т.д. и является предметом изучения физики (например, в расчетах параметров полета) или как живой организм характеризуемый продолжительностью жизни, скоростью размножения и т.д. Следовательно один и тот же предмет может описываться многими теориями, оперирующими различными наборами его качеств.

Всю совокупность качеств предмета я буду называть пространством качеств. Тогда о конкретной научной теории, оперирующей конечным множеством качеств, мы будем говорить, что она описывает предмет в некоторой ограниченной области его пространства качеств.

Методы оценки теории

Проблема истинности теории

Традиционно принято оценивать научные теории используя категорию «истинность». При этом рассматриваются два подхода:  под истинностью понимается (1) утверждение логической строгости (правильности) теории, и (2) ее соответствие эмпирическим данным. Однако, констатировать логическую и эмпирическую истинности мы можем говоря лишь об отдельных высказываниях, и существует серьезная проблема переноса этих утверждений об истинности высказываний на теорию в целом.

Формальная (логическая) истинность теории

Наиболее однозначно оценивается истинность теории с позиции ее логической строгости. То есть с формальной стороны теория может считаться истинной, если она не содержит логических ошибок и все ее частные высказывания истины в системе этой теории. Однако, даже при полной логической строгости теории утверждение ее формальной истинности не является абсолютным. Для обоснования этого утверждения принято ссылаться на так называемую теорему Геделя, которая в одной из формулировок констатирует, что в любой формальной системе существуют высказывания истинность или ложность которых доказать невозможно. То есть вполне допустима ситуация, когда высказывание, сформулированное в терминах теории не может быть ни подтверждено, ни опровергнуто средствами этой теории. Поэтому определение формально истинностной теории можно было бы сделать так: формально истинной можно считать научную теорию, все выдвигаемые проверяемые частные высказывания которой являются логически истинными (то есть речь идет не о всех возможных высказываниях теории).

Эмпирическая истинность теории

Подтверждение проверяемых прогнозов теории, то есть совпадение частных высказываний теории с опытными данными является наиболее важным критерием оценки ее истинности. Но реально эмпирическая истинность может быть проверена лишь для отдельных высказываний, и существует проблема переноса истинности одного или нескольких прогнозов теории на всю теорию.

Достоверность вместо эмпирической истинности

Истинность – понятие квантованное, то есть может иметь лишь два значения – истинно и ложно. Поэтому сравнение истинности разных научных теорий весьма проблематично. Например, приходиться констатировать, что одна теория более истинна чем другая. Попытка же избежать этого некорректного высказывания приводит к не более разумным заявлениям, что одна теория, описывающая предмет истинна, а все остальные ложны. Возникает серьезная проблема с констатацией истинности теории и при выявлении у нее эмпирически ложных высказываний. Становится ли она в этом случае автоматически ложной, или частично истиной? Описывает ли истинная теория предмет абсолютно полно и точно? А если нет, то в чем же ее истинность? С понятием истинности теории связан и такой миф, как приближение к истине, как к некоторой абсолютно истинной теории (о возможности такой поговорим позже).

Я предлагаю для оценки теории с позиции ее адекватности предмету, «правильности» его описания, использовать термин «достоверность». Применяя эту категорию мы можем более корректно обсуждать перечисленные проблемы. Так, вполне понятно, что теория может более или менее достоверно описывать предмет, что одна теория может быть более достоверной, чем другая, но при этом они вполне могут сосуществовать.

Достоверность теории и истинность ее высказываний

Основным критерием достоверности теории  можно считать наличие у нее истинных проверяемых высказываний. При этом понятно, что наличие ложных высказываний не опровергает теорию (не делает ее ложной), а лишь снижает ее достоверность, ограничивает область ее применения. Так, ложность высказываний классической механики о телах двигающихся со скоростью близкой к скорости света, может, и представляет ее не истинной в традиционном понимании, но не делает ее недостоверной, а лишь устанавливает границы ее достоверности.

Отсутствие истинных высказываний сводит достоверность теории к нулю, но не абсолютно, так как никогда нельзя однозначно утверждать, что проверке подверглись все следствия теории. О высокой достоверности теории можно говорить в случае истинности всех выдвинутых на данный момент ее высказываний, касающихся ограниченной области фактов (несмотря на то, что за пределами этой области теория дает ложные высказывания). Но и в этом случае мы не можем говорить о полной достоверности теории, так как область применения теории очерчена в пространстве известных на данный момент качеств (параметров) предмета, и при открытии новых явлений может возникнуть необходимость еще сузить границы применения теории. А также надо иметь ввиду, что проверка истинности конкретных высказываний производится при определенной погрешности измерений, и при увеличении точности приборов достоверность теории может снизится. И тогда будет поставлен вопрос о создании новой более достоверной (точной) теории, пусть даже и перекрывающей меньшую область фактических данных (меньшую область пространства качеств предмета).

Достоверность вместо правдоподобия

В качестве замены термина «истинность» предлагалось и понятие «правдоподобие». На мой взгляд использование его для оценки научных теорий не продуктивно. В обыденной речи мы используем слово «правдоподобно», говоря о высказывании, истинность или ложность которого еще не подтверждена, и мы делаем лишь предположение об этом на основе своего Понимания. То есть это некоторое априорное заключение, которое в дальнейшем может быть подтверждено или опровергнуто. Большая или меньшая степень правдоподобия характеризует не столько само высказывание, а нашу предварительную оценку его, большую или меньшую веру в его истинность. Именно поэтому понятие «правдоподобие» сложно использовать для объективного сравнения научных теорий. До проведения эмпирической проверки некоторый эксперт на основе своего Понимания предмета, а также косвенных принципов (например, красоты логических построений) может сделать свои предположения о степени правдоподобия той или иной теории. Но после проверки теорий мы вынуждены будем перейти от априорных оценочных суждений к конкретным сравнительным выводам, для чего уже не подходит термин «правдоподобие». Использование термина «правдоподобие» подразумевает наличие некоторой объективной «правды» в нашем случае «правдивой теории», с которой надо в конечном итоге сравнить тестируемую теорию. Но как понятно, такой теории не существует и сделать объективное заключение о правдоподобии не возможно. Корректное однозначное сравнение мы можем делать только на уровне отдельных высказываний, а не на уровне теорий в целом.

Понятийная ценность теории

Как я уже отмечал, помимо предсказательной функции, то есть способности выдвигать проверяемые эмпирические высказывания, научная теория имеет понятийную ценность, определяемую направленностью теории на прирост (расширение, углубление и т.д.) индивидуального Понимания знакомящихся с ней людей. Именно анализ понятийной (содержательной) стороны теории часто является определяющим при выборе между несколькими теориями, имеющими одинаковые истинные эмпирические высказывания, хотя этот критерий и является во многом субъективным.

Несмотря на то, что с точки зрения практического применения научной теории как инструмента для получения новых высказываний о предмете, нам совершенно не важно ее понятийное содержание, важен лишь механизм логического (математического) вывода, без Понимания предмета и без соотношения его с новым Пониманием, которая дают новые теории, невозможно дальнейшее развитие науки. Именно рост индивидуального Понимания ученого в результате знакомства с теориями, имеющими бо’льшую понятийную ценность, дает ему возможность делать новые высказывания о предмете, строить новые его теории.

Научная эффективность теории

Помимо такой относительно объективной характеристики теории, каковой является достоверность, имеет смысл еще использовать во многом субъективное понятие научной эффективности теории. Эффективность теории во многом перекликается с ее понятийной значимостью, но оценивается не по степени воздействия ее на индивидуальное Понимание, а по ее влиянию на развитие науки, способности стимулировать создание новых теорий.

Научно-историческая ценность теории

Наше Понимание сформировано не только знанием последних научных достижений, общепринятой современной научной картиной мира, но и не в меньшей степени знанием всей истории науки, всех теорий, как реально внесших вклад в развитие познания, так и великих заблуждений. Ученый (или не ученый), отвергая все предшествующие знания или определенную теорию, не учитывает, что именно этому научному прошлому он обязан наличием своего нового Понимания. И не только этически корректнее, но и научно продуктивнее было бы рассматривать старые теории как необходимый элемент современного Понимания, как индивидуального, так и социального. И для признания научно-исторической ценности той или иной теории современное практическое использование ее не имеет решающего значения.

Истинность научных высказываний

Истинность частного высказывания

Итак, ранее я высказал мысль, что категория «истинность» не применима к научной теории в целом, она может относиться только к частному высказыванию, то есть к элементарному выражению формальной системы (научной теории или языка). Только на основе анализа истинности частных высказываний мы можем сделать некоторую оценку теории, то есть можем говорить о ее достоверности.

Но само по себе высказывание, как обособленное не является ни истинным ни ложным, таковым оно становится лишь в сопоставлении с другим высказыванием (высказываниями).

Истинность высказывания, как формальное тождество высказываний

Истинность высказывания – это не некоторое соответствие (согласование) высказывания предмету. Понятно, что мы не можем, оставаясь в рамках науки, сопоставлять две столь разнородные сущности как логическое высказывание (последовательность элементов некоторой формальной системы, языка) и реальный предмет - не существует ни каких параметров, характеристик реального предмета (явления, процесса), по которым его можно было бы сравнивать с высказыванием. В действительности  при сопоставлении предмета и высказывания всегда происходит сравнение разных высказываний об этом предмете. Следовательно, заключение об истинности какого-либо высказывания не может иметь никакого другого смысла, чем констатация его тождественности другому высказыванию (или множеству других высказываний). Так высказывание «у него голубые глаза» может объективно признаться истинным (то есть не самим говорящим), только если оно совпадет с аналогичными высказываниями других людей. Но так как не исключено, что среди других людей вполне могут быть дальтоники, лжецы или просто невнимательные люди, то для подтверждения истинности высказывания, основанного на чувственном опыте необходимо сопоставить большое количество высказываний.

Формальная истинность эмпирического высказывания

Некоторое эмпирическое высказывание, то есть высказывание полученное на основе проведенного эксперимента (наблюдения) может также считаться истинным, если оно будет совпадать со множеством других высказываний полученных при повторных исследованиях (лучше в другом месте, другими людьми и на другой аппаратуре). Но эта истинность формальна и сама по себе имеет лишь единственную научную ценность – однозначность.

Формальная истинность теоретического высказывания

Истинность теоретического (аналитического) высказывания в рамках некоторой логической системы констатирует лишь факт соблюдения всех правил логического вывода данного высказывания - его тождественность другим высказываниям или группам высказываний в данной логической системе. Вследствие этого истинность теоретического высказывания формальна и бессодержательна (в чистом виде это лишь логико-математическая истинность), но с другой стороны она однозначна,  и независима от субъективных факторов.

Осмысленность единичного высказывания

Помимо такой характеристики частного высказывания (теоретического и эмпирического) как формальной истинности можно говорить и о его осмысленности - содержательной правильности. Высказывание «вода кипит при температуре 34?С» вполне осмыслено в отличие от «вода кипит при массе в 100 грамм».

Осмысленность теоретического высказывания однозначно следует из принятых оснований теории и логических принципов ее построения при соблюдении всех формальных правил его вывода. То есть осмысленность теоретического высказывания совпадает с его формальной истинностью в рамках теории.

Семантический анализ языка не может дать обоснования истинности высказывания (теоретического или эмпирического). Анализ языка может лишь констатировать осмысленность высказывания, то есть правомерность высказывания в системе этого языка (языка конкретной научной теории или обыденного языка).

Эмпирическая истинность теоретического высказывания

В рамках научного познания наиболее важно понятие эмпирической истинности теоретического высказывания, то есть экспериментального подтверждения истинности выводов научной теории. Но, как я уже отмечал, нельзя установить соотношение двух таких разнородных феноменов, как высказывание и наблюдение (эксперимент). Реально в науке за фразой «высказывание соответствует опыту, подтверждается опытом» стоит лишь формальное тождество (совпадение) теоретического и эмпирического (полученного опытным путем) высказываний. Так формально истинное теоретическое высказывание «из расчетов следует, что вода должна закипеть при 100°С», будет считаться эмпирически истинным, если ему будет поставлено в соответствие формально истинное эмпирическое высказывание «в результате серии измерений было получено, что вода закипает при 100°С».

Проблема достоверности тождества теоретического и эмпирического высказываний

Отказ от столь привычной и обыденно понятной формулировки эмпирической истинности теоретического высказывания, как его соответствия предмету, согласованию с опытом и понимание истинности как тождества двух формальных высказываний, ставит перед нами множество вопросов. Можем ли мы сравнивать высказывания сделанные в различных формальных системах: одно в рамках конкретной научной теории (в терминах теории), другое – полученное на основе чувственных данных (в терминах опыта)? Ведь в нашем примере наиболее точно эмпирическое высказывание должно быть сформулировано так: «когда в том, что было налито в сосуд появились пузырьки, столбик термометра был на уровне риски 100». Действительно, у нас нет никаких рациональных оснований считать, что вскипающая жидкость является водой, что термометр измеряет именно температуру, и что те числа, которые стоят напротив его делений имеют какое-то отношение к числовым значениям, полученным из формул при расчетах? Даже если считать, что ответы на эти вопросы есть результат некоторых соглашений, то можно ли доверять этим соглашениям, и кто и когда их установил?

Какова может быть ценность этого тождества двух высказываний, если предмет только косвенно присутствует в них? Ведь действительно, в основе теоретического высказывания лежит индивидуальное Понимание предмета ученым-теоретиком, а эмпирическое высказывание сделано ученым-практиком на основе чувственного восприятия некоторого процесса в котором участвует предмет научного познания.

Достоверность эмпирических высказываний

Я полагаю, что основанием достоверности эмпирических высказываний, является сфера Всеобщего социального познания, которая представляет собой ту часть механизма функционирования социальной системы, которая заключает в себе весь исторический научно-практический опыт человечества. Сфера всеобщего познания помимо чистой науки включает в себя и индустрию проведения экспериментов, а также к ней частично можно отнести техническую и технологическую часть промышленного производства.

Всеобщее социальное познание – это реальная функционирующая система, в которую явно или опосредовано входят и предметы научного познания, и качества этих предметов (характеристики, параметры и т.д.). И если мы примем общую достоверность этой системы, то есть ее реальность и продуктивность как элемента социальной системы, то мы эту достоверность можем распространить и на ее элементы. Это касается и понятий «вода», «температура», «кипение», «100°С», которые являясь элементами сферы всеобщего познания, конкретно реализуются в системе единичного опыта.

И эмпирические высказывания о предмете («вода закипела при 100°С») делаются именно в системе всеобщего познания. Эта система включает в себя и высказывания: «вещество с такими-то свойствами называется водой», «все вещества имеют такое качество, как нагретость, которое называется температурой» и т.д. Понятно, что для определения каждого слова такого высказывания необходимо приводить все новые и новые высказывания, и их последовательность не может быть конечной. Но сущность этой системы высказываний не в выводимости их из некоторого основания, а в том что они сами, вся их совокупность, включенная в непрерывный процесс научной и технической практики, являются основанием для допущения достоверности высказываний о частном научном опыте. То, что ученый может доверять элементарному эмпирическому высказыванию, следует не из того, что оно дано ему, как непосредственная чувственная данность, а из того, что вся система эмпирических высказываний подтверждена предшествующим социальным научным опытом. Именно, не один конкретный опыт измерения температуры кипящей воды, а тысячи, сотни тысяч всех измерений, произведенных за время существования социума придают некоторую степень достоверности эмпирическому высказыванию, включающему понятия «вода», «температура», «кипение», «100°С». И эти понятия, верней обозначаемые ими природные сущности, столь же реальны, сколь реален социальный опыт, сколь реальна социальная система, сохраняющая свою целостность во взаимодействии с Миром, в  частности благодаря функционированию сферы всеобщего социального познания.

Основание тождества теоретического и эмпирического высказываний

Ученый-теоретик, как и ученый-практик, как и все элементы частного эксперимента, включен в единый процесс всеобщего познания. Выдвигая исходные гипотезы, он основывается на своем индивидуальном Понимании, которое сформировано Всеобщим Пониманием. Строя теорию, он использует всеобщие социальные знания. Именно эта непосредственна встроенность ученого в сферу всеобщего социального познания, дает ему (и нам) некоторую степень уверенности в осмысленности получаемых им теоретических высказываний.

Следовательно, мы можем заключить, что поскольку научная теория есть продукт всеобщего социального познания, а  конкретный эксперимент является вещественной реализацией этого познания, то именно реальность социальной системы как целого служит основанием для утверждения некоторой степени достоверности истинности двух частных высказываний - теоретического и эмпирического - при их формальном тождестве.

Конкретная  истинность тождества теоретического и эмпирического высказываний

Совпадение двух тождественных высказываний (А=А) пусто и бессодержательно. Об некоторой истинности в этом тождестве можно говорить лишь тогда, когда совпадающие высказывания имеют разное происхождение, принадлежат различным системам (А=А’). Это справедливо даже в самых элементарных случаях, когда сравнивается высказывание человека о каком-то событии с высказываниями об этом других людей, или когда ученик сверяет полученный ответ задачки с ответом приведенном в конце учебника. В системе научного познания происходит  сравнение эмпирического и теоретического высказываний, полученных независимыми путями: экспериментальным и теоретическим.

Также мы выяснили, что для того чтобы вообще могла идти речь о тождестве высказываний, системы их продуцирующие должны иметь общее основание. Для обыденной практики этим основанием является язык, как единая система формализации общественных отношений. Основу единства научных высказываний (эмпирических и теоретических) составляет сфера всеобщего научного познания, включающая в себя и систему научной практики, и систему научных знаний (совокупность теорий).  Эта сфера благодаря своему реальному функционированию, как подсистемы социума, может выступать гарантом того, что термины, используемые и в эмпирических, и в теоретических высказываниях сопоставимы. То есть всеобщее абстрактное тождество эмпирических и теоретических терминов в системе всеобщего научного Познания, обеспечивает достоверность формального тождества двух единичных высказываний.

Но для утверждения истинности высказывания недостаточно формального тождества двух высказываний, принадлежащих различным системам с общем основанием. Сравниваемые высказывания должны принадлежать системам различной степени всеобщности. То есть утверждение об истинности обычно делается об одном из сравниваемых высказываний, имеющем единичное значение, при его сопоставлении со вторым высказыванием, носящим всеобщий (обобщающий) характер. Так истинность высказывания одного человека может быть подтверждена совпадением с высказываниями многих других свидетелей этого события, или с высказыванием одного человека, но имеющего более «всеобщую» значимость - более авторитетного в данной области и т.д. Также заключение истинности полученного ответа на задачу получается при сравнении его с ответом в конце учебника, имеющего более всеобщее значение (неоднократно проверенного автором, специалистами, редактором и корректором).

В системе научного познания в паре эмпирического и теоретического высказываний каждое из них может выступать в виде частного высказывания, истинность которого необходимо подтвердить всеобщим высказыванием. В более традиционной схеме частным является теоретическое высказывание, принадлежащее некоторой новой научной теории, а эмпирическое высказывание, полученное в проверяющем эксперименте выступает как высказывание в системе всеобщего социального познания. Хотя как частное может рассматриваться и эмпирическое высказывание полученное в конкретном опыте, и для подтверждения истинности оно сравнивается с уже признанным теоретическим высказыванием в системе всеобщего научного знания.

Схема научного познания

Объект и субъект в сфере всеобщего Познания

Изложенное обоснование истинности научных высказываний (теоретического и эмпирического) по сути представляет собой некоторый вариант схемы научного познания. В этой схеме не делается акцент на непосредственном взаимодействии субъекта (ученого) и объекта (предмета науки).  Взаимосвязь субъекта и объекта опосредована включением их обоих в качестве элементов в сферу всеобщего социального познания. Ученый продуцирует теоретические высказывания не вследствие чувственного восприятия предмета, а на основе своего индивидуального Понимания, сформированного Всеобщим Пониманием (в котором присутствуют и сам предмет, и все теоретические и эмпирические высказывания о нем). По сути ученый изучает не предмет, а его представление в своем Понимании.

Ученый, как конкретное единство социального познания и предмета

При данном подходе проблема научного познания смещается в сторону взаимодействия предмета и Всеобщего Познания. При этом предмет выступает не только как независимый, данный извне объект, но и как элемент социальной практики, и как понятие в индивидуальном Понимании. Ученый в этом процессе «стыкует» Всеобщее Понимание (воплощенное в индивидуальном Понимании), и частные научные факты (эмпирические и теоретические выказывания), он выступает лишь как точка в которой возможна реализация их конкретного единства, в результате которого появляется новое знание в виде нового высказывания или системы высказываний (теории). То есть, возвращаясь к нашему примеру, мы можем сказать, что только человек может во времени и в пространстве (в своей голове) соединить как нечто единое весь научно-практический опыт использования воды, измерения ее температуры, конкретное положение столбика термометра и символическую запись tк=100°C.

Реальный процесс развития науки

Социальная система, как эволюционирующая часть Мира, постепенно включает в себя все новые системы в качестве своих элементов. Процесс интеграции природных систем в социум сопровождается раскрытием их качеств, включением этих качеств в систему всеобщего познания (научно-практического опыта), фиксацией этих качеств в новых эмпирических высказываниях.

Если при появлении нового эмпирического высказывания не существует научной теории, имеющей соответствующее теоретическое высказывание, то из этого можно сделать заключение, что наша научная система не полна, и на повестку дня ставится задача построения новой теории или расширение имеющихся.

Новая теория, помимо объяснения имеющихся эмпирических высказываний, то есть вывода тождественных им теоретических высказываний, может выдвигать и новые высказывания, которые еще не имеют соответствующие им эмпирические высказывания. Это стимулирует проведение новых экспериментов, в ходе которых либо, как отрицательный результат относительно проверяемой теории, либо в виде случайных данных появляются новые эмпирические высказывания, не имеющие тождественных теоретических высказываний, и т.д.

Можно представить следующие цепочки разворачивания процесса научного познания:

(1)  Всеобщее Знание-Понимание – индивидуальное Понимание теоретика – теория – новое теоретическое высказывание - новое индивидуальное Понимание практика – эксперимент – новое эмпирическое высказывание (которое может совпадать или не совпадать выдвинутым теоретическим высказыванием).

(2)  Всеобщее Знание-Понимание – индивидуальное Понимание практика – новый эксперимент – новое эмпирическое высказывание – новое индивидуальное Понимание теоретика – теория – новое теоретическое высказывание.

При любом результате сравнения теоретического и эмпирического высказываний вся эта цепочка становится достоянием сферы Всеобщего познания, по сути она и есть реализация всеобщего познания в частных научных процессах. Новый уровень Всеобщего Знания-Понимания непрерывно рождает новые цепочки.

Цели научного познания

Знание не является абсолютной целью научного познания. Знания – формальная компонента этого процесса. Для ученого, профессионально работающего в сфере производства знаний, личной конечной целью является расширение, углубление его индивидуального Понимания. Конкретные знания (теории) могут рассматриваться им лишь как способ стимуляции процесса познания и форма фиксации индивидуального Понимания для передачи его другим людям. Конечно, если рассматривать цель научного познания с точки зрения его социальной значимости, то на первое место выдвигается практическая функция науки - продуцирование новых инструментальных научных теорий, которые обеспечивают социуму более адекватное взаимодействие с окружающей средой, повышают его устойчивость благодаря практическому использованию научных знаний в производстве и других сферах. Но если рассматривать роль научного познания в развитии социальной системы не только в узко прикладном смысле, а шире, как задачу формирования Всеобщего социального Понимания, то с этой точки зрения понятийная функция науки все же преобладает над утилитарно-практической. Именно наличие единого Всеобщего социального Понимания является безусловной основой сохранения внутренней целостности социальной системы.

Прогресс в науке

Развитие имманентно науке

Проблема прогресса науки, являющейся лишь одним из элементов социума, не может быть полностью решена в рамках эпистемологии. Развитие науки лишь отражает эволюционное движение социальной системы. Сама возможность и необходимость поступательного движения науки должны в первую очередь обосновываться при рассмотрении развития социума как целого. Следовательно, в эпистемологии развитие науки должно постулироваться, иметься в ее определении.

Направленность науки на развитие фиксируется в выделении ее предсказательной функции как одного из главных элементов ее определения. Сама последовательность научной деятельности (выдвижение прогнозов, эмпирическая проверка их и продуцирование новых прогнозов на основе полученных результатов) воплощает собой непрерывный процесс развития.

Можно также заметить, что генерация новых высказываний присуща и самой природе индивидуального мышления человека, что обеспечивает постоянный прирост научных знаний на элементарном уровне.

Так что можно сделать вывод, что науке и как элементу развивающейся социальной системы, и как целенаправленной познавательной деятельности, и как реализации частных мыслительных способностей человека, имманентно присуще развитие.

Развитие науки, как кумулятивный рост знаний

Формально развитие науки, конечно, выражается в кумулятивном приросте знаний: как реально зафиксированных в научных теориях, так и индивидуальных.  Но сам по себе рост знаний всего лишь отражает внешнюю сторону развития науки, он является результатом научного прогресса, а не  его причиной.

Прогресс науки и пространство качеств ее предмета

Говоря о науке, как о совокупности теорий, описывающих ограниченные области пространств качеств предметов, можно достаточно четко определить критерии ее прогресса: (1) расширение областей применения теорий, то есть включение в науку известных, но ранее не описываемых ею качеств предметов; (2) создание теории, обобщающей несколько ранее существующих теорий с полным или частичным перекрытием их областей пространства качеств (электродинамика Максвелла, современные теории объединения фундаментальных взаимодействий); (3) расширение пространства качеств предметов – выявление новых ранее не определяемых качеств (энтропия статистических систем, спин элементарных частиц и т.д.); (4) выявление новых предметов, а следовательно новых наук (атомы и элементарные частицы -  квантовая механика, информация – кибернетика, гены – молекулярная биология и т.д.).

В процессе развития науки перечисленные признаки ее развития редко встречаются обособленно. Обычно выдвижение новой концепции, теории приводит и к выявлению новых качеств предмета, и к перекраиванию областей пространства качеств других теорий.

Прогресс науки и развитие человека

Если мерой прогрессивных изменений в различных областях человеческой деятельности считать самого человека, то очень сложно выявить некоторую глобальную положительную тенденцию. Мы не можем утверждать, что индивидуальное Понимание отдельных людей претерпело значительный рост за последние тысячелетия (хотя мы и не обладаем рациональными методами их сравнения). Но мы можем однозначно констатировать, что со временем происходит постоянный рост знаний, как объективной формы небиологического способа сохранения информации о социуме.  Этот процесс накопления знаний свидетельствует не только о развитии науки, а и о поступательном движении всей социальной системы планеты – она растет, усложняется, совершенствуется, становится более устойчивой. (Аналогично, если оценивать биологический прогресс от амебы до высших приматов по видоизменению клетки, как основного элемента организма, то трудно будет выявить какие-либо принципиальные изменения, говорящие именно о ее прогрессе. Реально прогрессирует весь организм, система клеток, попутно вызывая их модификацию (специализацию) как вторичный эффект. При этом некоторые клетки по своей сложности в сравнении с амебой могут и деградировать.)

Демаркация научного знания

Общие соображения

Из ранее приведенных мной замечаний уже можно было сделать предположение, что я буду утверждать, что не существует абсолютных критериев демаркации научного знания, то есть однозначных принципов, по которым можно отличить науку от ненауки, тем более когда речь идет не о физике или химии, где критерий истинности совпадает с условием соответствия теоретических прогнозов наблюдениям (опыту), а о других науках, в которых подтверждение проверяемых прогнозов затруднено.

Рассматривая проблему демаркации следует заметить, что она принципиально неразрешима формальными (научно-логическими) методами. Ведь в чем фактически заключается задача – описать границы системы в терминах самой системы. То есть мы желаем получить научные критерии различения науки от ненауки, оставаясь в рамках самой науки. Поэтому последнее слово в решении этой проблемы в каждом конкретном случае остается либо за  единичным ученым, который исходит лишь из собственного Понимания, либо за  судом истории.

Но все сказанное не означает, что не существует чистой науки и безусловной ненауки. Я лишь утверждаю, что не существует однозначной, рационально фиксируемой границы между ними.

Вывод о невозможности формальной демаркации научного знания не является констатацией бессилия науки. Ведь цель эпистемологии не выработать конкретные рекомендации по развешиванию ярлыков «истинно» и «ложно», а дать понимание процесса роста научных знаний. Тем более, что в реальной научной практике нет никакой абсолютно однозначной демаркационной линии между наукой и не наукой, между истинными и ложными высказываниями. И задача эпистемологии описать именно это реальное состояние научного процесса, а не пытаться доказать, что он не истинен, и никогда таковым не являлся.

Ограниченность принципа демаркации текущим развитием науки

Попробуем допустить, что некоторому философу удалось выработать объективный критерий демаркации научного знания -  метод, используя который можно однозначно отделить науку от не науки, и по философским основаниям отбраковывать ряд теорий в момент их появления. Реально это? Во-первых, любые принципы демаркации будут отражать лишь текущее понимание научного метода, и может ли кто-нибудь дать гарантию, что через некоторое время наука не сделает новый скачок. Так, если бы такие критерии были выработаны и официально приняты научным сообществом в начале XX века, то наверняка оно вынуждено было отвергнуть релятивистскую и квантовую теории. И, во-вторых, трудно себе представить ученого, который добровольно прекратил бы работу над своей теорией, только на основании заключения о ее ненаучности, сделанного неким философом.

Критерии научности

Но оставим общие соображения и попытаемся более детально проанализировать проблему демаркации. Исходя из представленного ранее понимания науки можно выделить критерии, используя которые в той или иной степени можно очертить границы науки.

Научными можно считать формальные всеобщие высказывания, на основе которых можно однозначно продуцировать проверяемые прогнозы (единичные высказывания), при этом всеобщие высказывания должны быть получены также однозначным (объективным, повторяемым) способом, то есть в результате логических выводов (теоретически) или в ходе экспериментов.

Относительно однозначности метода получения научных высказываний обычно не возникает никаких разночтений: научная теория обязана быть логически строгой и не должна допускать какой-либо личностной интерпретации продуцируемых ею высказываний, а эксперименты должны быть повторяемы. Хотя строго эти требования однозначности выполнимы только для точных наук.

Принципиальная проверяемость единичных высказываний

Также всеми признается, что если из представленных теорией всеобщих высказываний нельзя получить проверяемые частные высказывания, то такую теорию нельзя считать научной. Правда, в некоторых случаях при анализе проверяемости возникают сложности – существует множество высказываний, которые не могут быть проверены в данный момент, при данном развитии техники и технологии, при имеющемся объеме знаний. В таких ситуациях приходиться рассматривать принципиальную возможность проверки высказывания в будущем, что, конечно, вносит некоторую субъективность в оценку научности теории, и лишает критерий проверяемости строгости.

Недостаточность логического анализа теории

Не столь объективен и анализ логического строения теории. Правильность, непогрешимость логических построений может говорить лишь о наукообразности теории, которая в свою очередь может не содержать ни одного эмпирически проверяемого высказывания (по поводу философии мы поговорим отдельно). Но, с другой стороны, было бы ошибкой отвергать заведомо научно перспективную теорию, имеющую убедительные эмпирические выводы, но не достаточно проработанную логическую (математическую) структуру (например, на начальных стадиях ее построения), и высказывания которой скорее можно принять за интуитивно понятные, чем за однозначно вытекающие из исходных положений теории.

Истинность частных высказываний и научность теории

Но основные споры по поводу признания научности теорий разворачиваются вокруг результатов проверки прогнозов, то есть истинности ее частных высказываний. Сразу возникает ряд вопросов: «Все ли частные высказывания теории должны быть истинными, чтобы считать ее научной?» (Проблема верификации.) «Делает ли теорию ненаучной наличие хоть одного неистинного высказывания?» (Проблема фальсификации.) «Как выбрать одну теорию из нескольких, дающих одинаковые истинные высказывания?» (Проблема соизмеримости теорий.)

Принцип фальсифицируемости, как критерий демаркации

Принцип фальсифицируемости, как критерий демаркации научного знания, утверждает, что теорию можно считать научной только при возможности ее фальсификации, то есть эмпирического опровержения ее частных высказываний. Несмотря на всю парадоксальную новизну этот принцип можно рассматривать лишь как отрицательную интерпретацию стандартных требований к научной теории как формальной системе, способной продуцировать проверяемые прогнозы. По теореме Геделя любая формально логическая система, не полна и не может обосновать логическую истинность всех своих частных высказываний, следовательно любая научная теория фальсифицируема по определению. И, с другой стороны, конкретная теория является теорией только при описании конечного числа качеств предмета и, следовательно, безусловно существуют качества, которые не могут быть описаны данной теорией, то есть относительно которых теория не может дать никаких высказываний или ее высказывания будут ложными. С это позиции принцип фальсифицируемости теории тождественен тезису о принципиальной ограниченности области, описываемых теорией качеств предмета.

Следовательно применение принципа фальсифицируемости для демаркации научного знания не добавляет ничего нового к требованиям, предъявляемым к научным теориям иметь логическую однозначность и принципиально проверяемые прогнозы.

Верификация и фальсификация теории

Достоверность теории при ее фальсификации

Проблема отказа от теории вследствие опровержения части ее высказываний не решается однозначно. Наличие неподтверждаемых опытом выводов (естественно, при ряде положительных результатов) может говорить лишь о границах применения этой теории. При этом более точная теория или теория описывающая большую область пространства качеств, не всегда должна вытеснять предыдущие теории. В некоторых ограниченных пределах чаще удобнее использовать более простую теорию, если в этих пределах расхождения результатов с более точной теорией незначительно. Так например, никто не отказался от теории тяготения Ньютона в пользу общей теории относительности Эйнштейна при расчетах в космонавтике и баллистике.

Следовательно процедура фальсификации теории выявляет границы области ее использования, а верификации – достоверность ее в рамках этих границ.

Фальсификация, как способ фиксации области пространства качеств теории

Эпистемологический смысл фальсификации исчерпывается высказыванием об ограниченности сферы применения теории (области пространства качеств ее предмета). Любое ложное высказывание теории (вскрытое при фальсификации) можно исключить из нее добавлением условий, ограничивающих область пространства качеств теории. Так добавив к классической механике ограничение на скорость движения и массу тел мы получим вполне работоспособную достоверную теорию (каковой она и является). Конечно, нельзя считать, что после этого ограничения все высказывания этой теории будут истинными – вполне возможно какие-то еще из них будут фальсифицированы в будущем и тогда придется вводить дополнительные ограничения на область применение теории. Но эти ограничения ни как не влияют на истинность ранее подтвержденных высказываний теории, то есть не делают ее ненаучной.

Из сказанного можно выделить позитивную сторону фальсификации (в отличии от его негативного значения, лишь как основания для отрицания теорий): «Любая научная теория имеет свои границы применения (действует на конечной области пространства качеств предмета), которые определяются поиском ложных высказываний теории, то есть фальсификацией.»

Верификация и фальсификация в конкретной научной практике

Подтверждение истинности (верификация) высказываний теории позволяет сделать вывод о ее достоверности, а нахождение ложных высказываний (фальсификация) – о пределах ее использования. Хотя в конкретном эксперименте эти два метода оценки теории тождественны и различаются только как положительный или отрицательный результат. В научной практике эти методы несут бо’льшую психологическую нагрузку, чем методологическую, то есть их различение зависит от изначальной установки ученого – желанием доказать или опровергнуть конкретное высказывание. А в большинстве же случаев ученые (физики, химики, биологи) на основе новых гипотез создают теории, делают некоторые выводы, проверяют их наблюдениями, то есть ведут обычную научную работу и совершенно не задумываются о том, занимаются они верификацией или фальсификацией.

Конкуренция теорий

Проблема выбора единственной теории

Проблема выбора одной лучшей теории во многом надумана и непосредственно не стоит перед наукой. То есть не существует реальной ситуации, когда по каким-то причинам необходимо отсечь все разнообразие теорий и узаконить одну. Если теория работоспособна, то есть имеет некоторое количество истинных высказываний (эмпирически подтвержденных прогнозов), то она имеет право на существование.

Позиционирование теорий на пространстве качеств

Кроме оценки достоверности теории, то есть установления истинности ее высказываний в пределах некоторой области пространства качеств предмета, важнейшим фактором в определении ее эффективности является позиционирование теории на общем пространстве качеств предмета. Это позволяет не только четко определить границы применения теории относительно других теорий, описывающих этот предмет, но и предугадать возможное дальнейшее ее развитие – расширение области описываемых ею качеств.

Прогрессивность теории

Некоторую новую теорию можно признать прогрессивной по сравнению с имеющимися если: (1) сохраняя достоверность она увеличивает область описываемых качеств предмета; (2) увеличивается достоверность описания (точность) некоторых качеств даже при уменьшении их общего количества; (3) уменьшается количество исходных (постулируемых) высказываний о качествах предмета при сохранении или увеличении описываемой области пространства качеств.

Революционная теория расширяет пространство качеств предмета, то есть вводит новые, ранее не наблюдаемые, не измеряемые его качества.

Единая научная теория

Единая теория Мира

Никакая формальная логическая система принципиально не может быть единой теорией Мира. Во-первых, есть предметы принципиально не поддающиеся формальному описанию (понятия духовной жизни человека и т.д.); во-вторых, даже те области которые поддаются логическому описанию, не могут быть «перекрыты» одной непрерывной логической системой. Попытки соединить в одной теории описание нескольких областей пространства качеств предмета, относящихся к различным иерархическим сферам, вызывает катастрофическое усложнение теории, уменьшение ее предсказательной ценности и, самое главное, не приводит к росту Понимания предмета, относительно отдельных теорий. То есть рассматривая  стремление построить единую формальную теорию Мира с точки зрения основных задач, решаемых наукой: социальной – использование результатов науки в практической деятельности и индивидуальной – расширение индивидуального Понимания, можно сделать заключение, что обе эти функции при этом сводятся к нулю – теряется и практическая, и познавательная ценность теории.

На проблему создания единой теории мира можно посмотреть и с чисто философской позиции: чем для больших явлений мы ищем единое основание, тем оно становится бессодержательней и неопределенней. Так безусловно Единым абсолютным основанием всех предметов Мира является его Начало как самое непосредственное и неопределенное понятие.

Совокупность научных теорий

Следовательно максимальные Понимание и знание  могут быть достигнуты лишь как совокупность  знаний и Пониманий, даваемых рядом теорий, описывающих разные области пространства качеств предмета. Области отдельных теорий, могут пересекаться, являясь фрагментами некоторой однородной области пространства качеств (например, область физических качеств предмета), так и располагаться на разных иерархических уровнях пространства качеств предмета, определяемым по отношению к различным системам, элементом которых является предмет (физические, химические, биологические, социальные качества предмета). Все эти теории не сводимы к друг другу (а если и формально сводимы, то лишь с потерей достоверности результирующей теории относительно обобщаемых).

Понимание взаимосвязи набора этих теорий может дать теория, рассматривающая в качестве своего предмета именно этот набор теорий. Но это будет уже не теория данного предмета, а теория его познания. Она не включает в себя специальные теории как частные случаи, а лишь устанавливает их иерархическую и пространственную (на пространстве качеств) взаимоположенность. Она не может делать никаких эмпирических высказываний относительно предмета (и в этом нет необходимости – это цели частных теорий о предмете), и ее единственная цель - дать некоторое дополнительное Понимание предмета, превосходящее формальную сумму знаний о нем. Поистине эту теорию можно назвать Метафизикой и по сути она имеет больше отношение к Миру вообще, чем к частному предмету познания, это есть наука о самой возможности познания, то есть Философия (о которой  мы еще поговорим в заключительной части текста).

Проблема количества теорий предмета и невозможность рационального завершения науки

Сколько же теорий предмета возможно построить и какое их количество достаточно для достижения максимального Понимания предмета?

Чем с большего количества точек зрения мы будем рассматривать предмет, тем, наверное, более полное Понимание его мы получим. Понятно, что количество теорий не конечно, и в пределе будет выражаться количеством качеств предмета. Однако, элементарная теория, сводящаяся к констатации наличия некоторого качества предмета содержательна пуста. Понимание предмета дают лишь теории, связывающие качества предмета из некоторой области пространства качеств в логическую систему. Следовательно, однозначно зафиксировать необходимое и достаточное количество точек зрения, то есть однозначно разделить пространство качеств предмета на фиксированное количество областей для  построения на них конечного числа теории невозможно. Понятно, что существует достаточное разнообразие способов выделения иерархических уровней и способов классификации областей пространства качеств предмета. И как каждая точка зрения, так и каждый способ классификации имеющихся точек зрения будет давать некоторое новое Понимание предмета. Этот вывод, вполне вписывается в систему здравого смысла – у науки (и философии) не может быть рационального конца, то есть невозможно логическими методами прийти к заключению, что такое-то высказывание является последним предложением в наших знаниях о предмете.

Бесконечность пространства качеств предмета

Пространство качеств предмета не имманентно самому предмету, так как любой предмет не равный Миру является элементом некоторой внешней ему системы, в которой он наделяется качествами, не присущими ему как самостоятельному предмету. (Так ярчайшими примерами этого являются качества предметов, включенных в социальную систему, например, экономические, производственные и другие качества химических элементов и минералов – золота, урана, алмазов и т.д.) Тождественен своему пространству качеств может быть только Мир, да и только в моменты, когда это пространство равно единице, то есть в момент Начала и Конца. А между началом и концом Мир не тождественен себе, порождая все новые и новые качества в процессе своей эволюции.

И эти рассуждения еще раз убеждают нас в невозможности построения единой теории как некоторого единичного предмета, так и Мира в целом.

Ученый и единая теория

Убежденность в возможности выработки единых критериев истинности и построении единой рациональной теории Мира во много есть следствие повышенного эгоцентризма ученых. Каждый стоящий на этой позиции надеется, верит, что именно он сможет создать такую теорию, что именно его концептуальный подход окажется абсолютно плодотворным. Безусловно, что эта вера является положительной движущей силой развития науки. Ведь признание  принципиальной невозможности построения единой теории неизбежно связано с неприятными ощущениями признания ограниченности своего Понимания, бессмысленности конечной цели построения научных систем.

Теория не цель, а средство стимуляции и трансляции Понимания

От высказанного мной научного пессимизма можно избавиться, если в качестве конечной цели научного познания признать углубление индивидуального Понимания Мира, а не создание теорий, которые в любом случае являются лишь формальными реализациями этого Понимания, необходимыми для передачи его другим людям.

Психологические основы ограничения Понимания

Ученый, приступая к воплощению своего непосредственно всеобщего индивидуального Понимания предмета в логической системе (теории) - выбирая методы, устанавливая гипотезы и априорные основания (аксиомы, постулаты), - сразу же ограничивает  это Понимание некоторой конкретной точкой зрения. Это сужение фиксируемого в теории Понимания является объективным следствием самих принципов построения формальных систем. Но оно имеет и психологические основания: доминирующее формальное высказывание (гипотеза) блокирует в голове ученого видение других возможных подходов. И искреннее желание утвердить истинность своей гипотезы становится равносильным стремлению доказать ложность всех других точек зрения.

Честно работающий ученый понимает, что создаваемая им теория безусловно имеет вполне конкретные границы (которые он и должен определить) и освещает предмет лишь с одной стороны. В конечном итоге любая корректно построенная теория помимо высказываний о предмете должна содержать указания на граничные условия их истинности. И эти ограничения имеют не только формальное значение, определяющее достоверность теории, но и указывают на неизбежную понятийную ограниченность каждой теории.

Проблема единой теорий Мира и принцип неопределенности знания и понимания

В первой части работы я сформулировал принцип неопределенности знания и Понимания. Наиболее наглядно можно проиллюстрировать этот принцип на примере двух научных областей: единой теории поля и единой философии (в метафизическом ее понимании). В своей максимальной реализации единая теория поля претендует на создание глобальной формально-логической (математической) системы, описывающей Мир. Ей это в какой-то степени удается, например, применением формализма струн в пространстве более чем 10 измерений. Но, к сожалению, полученное максимальное знание (единая теория) практически исключает какое-либо понимание предмета изучения. Обратная ситуация возникает при построении глобальной метафизической системы – максимальное понимание предмета фиксируется в некотором подобии логической системы, из которой невозможно выделить проверяемые эмпирические высказывания, то есть объем реальных знаний приближается к нулю.

Разумным способом сбалансировать знание и понимание в подобных ситуациях – это разделение единого пространства качеств предмета на отдельные области и установление между теориями, работающими на этих областях, классификационных (иерархических) отношений. На мой взгляд,  к настоящему моменту философия и физика, исчерпали возможности своего линейного развития, пройдя путь между максимальными дифференциацией и  интеграцией в двух противоположных направлениях. Физика – от множества несвязанных между собой узкоспециализированных теорий до попыток создания единой физической теории. Философия наоборот – от глобальных метафизических систем до раздробленных частных концепций, вполне логически корректных, но не дающих единого Понимания.

Предел научного познания

Наука не имеет научных оснований

И так, в завершении этого раздела, как заключительный вывод из приведенных в нем, иногда столь разрозненных, соображений о природе научного знания, я берусь утверждать, что наука не имеет научных оснований. Истинность любого научного высказывания не может быть доказана сугубо научными методами, то есть однозначно и строго логически.

К обоснованию этого тезиса можно подходить с разных сторон. Например,  можно привести самые общие соображения: (1) наука как система не может содержать себя в качестве своего элемента (то есть сама себя описывать) или  (2) наука является лишь одной из подсистем социальной системы и ее основания, ее цели безусловно определяются всей социальной системой, то есть лежат вне науки.

Также, можно выделить два неотъемлемых элемента науки – (1) сам познающий человек и (2) сфера всеобщего социального познания, которые полностью не включены в нее, не описываются ею и имеют основание вне ее. Но без взаимодействия этих двух элементов невозможно существование двух важнейших процессов в науке, а именно: продуцирование исходных априорных высказываний и получение эмпирических высказываний (производство эксперимента). В этих процессах ученый вынужден опираться на ВЕРУ (в истинность своего индивидуального Понимания) и УВЕРЕННОСТЬ (в объективность всего социального опыта). Обосновать достоверность и того, и другого научными методами невозможно.

И в этом признании ограниченности науки я не вижу ничего удивительного и негативного. Наоборот, если бы мы смогли логически обосновать начала науки (ее исходные высказывания), то мы автоматически должны были бы признать за ними абсолютную истинность, чем сразу же вынуждены были вывести их за пределы науки.  

И в этом вопросе, на мой взгляд, современный здравый смыл, признающий, что имеется огромное количество явлений не поддающихся научному объяснению и не потому, что наука слаба, а потому, что они в принципе не фиксируемы в логических высказываниях, более прав, чем теоретическая физика разыгрывающая формальные этюды на виртуальных струнах в …тимерном пространстве.

Невозможность обоснования реальности Мира в рамках науки

Следовательно, мы выводим проблему реальности за рамки науки, как лишь одной из сфер социальной системы. В науке принципиально не существует однозначного доказательства реальности Мира, но она сама как целое и как элемент социальной системы является основанием для нашей веры в эту реальность.

В науку же реальность привносится двумя не рациональными способами, двумя единичными реализациями всеобщего научного познания: (1) через индивидуальное Понимание, в конечном итоге продуцирующее теоретическое высказывание, и (2) через конкретный эксперимент, дающий нам эмпирическое высказывание. Удивительное формальное тождество этих двух высказываний является проблеском реальности в научной рациональности.

Я, социум, материя, Бог как основания познания

Решение проблем познания апелляцией к некоему Всеобщему социальному познанию вполне в духе традиционных для философии отсылок либо к материальному единству мира, либо к абсолютному разуму, либо к непосредственному Я. И это не случайно – несмотря на противоположность перечисленных философских подходов они имеют одно основание – все они обязаны своим рождением пониманию (скорее неосознанному) невозможности рационального обоснования  истинности научных высказываний. Каждое философское течение вынуждено констатировать, что основания науки лежат за ее пределами и должны постулироваться как некоторая абсолютная непосредственная данность (материя, Я, Бог, социум). И с формально научной точки зрения эти подходы равнозначны - каждый из них отражает одну из сторон процесса познания.

Интегральная эпистемология

Этапы развития эпистемологии

От проблем индивидуального познания к теории науки

Во «Введение в проблему теории познания» я уже обозначал трудности, с которыми столкнулась философия при попытке рационального обоснования процессов познания и роста научных знаний. Неразрешимые проблемы, возникшие при построении теории познания, основанной на взаимодействии пары субъект-объект, привели к тому, что внимание философов было переключено с элементарного акта познания на развитие науки как целого.

Теперь, обладая уже некоторыми соображениями о природе научного знания, попробуем рассмотреть процесс развития эпистемологии в XX веке. Замечу только, что выделенные этапы не полностью соответствуют  конкретным исторически сложившимися эпистемологическим течениям (логический позитивизм, прагматизм, постпозитивизм и др.), а представляют лишь общую тенденцию развития теории научного познания.

Границы аналитической философии

Первым неклассическим и наиболее глобальным проектом решения проблем познания была попытка обосновать рациональность научного знания исходя лишь из его собственной логической (языковой) структуры. Но сведение проблемы к решению чисто логических вопросов не дало ожидаемых результатов. Мало того, что начала (исходные гипотезы, аксиомы, постулаты) любой формально логической системы по определению не могут быть обоснованы в ее рамках, и истинность конечных высказываний теории безусловно требует эмпирических подтверждений, так еще и сама формальная система не может быть полной и однозначно гарантировать логическую истинность всех своих высказываний (теорема Геделя).

Инструментализм как попытка убежать от проблем

Можно конечно оставить за скобками проблемы создания и внутреннего строения научных теорий и обращаться с ними, как с инструментами, с помощью которых следует добиваться положительных результатов, то есть получать подтверждаемые прогнозы. Ведь именно так мы и используем множество научных теорий, совершенно не задумываясь об их логической структуре и прочих моментах связанных с их построением. Но все это хорошо, когда речь идет о старых апробированных теориях. А что может служить гарантией достоверности результатов применения новых теорий? Как выбрать лучший инструмент из нескольких?

Верификация или фальсификация

Закономерным шагом в развития эпистемологии было переключение внимания на методы внешнего доказательства истинности научных теорий, на практическое подтверждение их выводов. Проблему истинности научных знаний должен был решить подход, ставящий на первое место проблему верификации теории – проверки, подтверждения ее частных высказываний. Но понимание того, что однозначного, окончательного утверждения истинности теории невозможно сделать исходя из ограниченного числа подтверждений, естественно привело к мысли, что проще найти единственное опровержение - фальсифицировать теорию, и дальше уже не рассматривать ее вообще. Более того, даже можно принцип фальсификации выдвинуть в качестве  критерия демаркации научного знания, то есть если теория не опровержима, то она и не научна. Но тут неизбежно заключение – если все научные теории фальсифицируемы, то и проект поиска одной или нескольких истинных теорий методом отсева (фальсификации) остальных не может быть реализован.

Историцизм и когнитивная психология или сообщество нас рассудит

Следующим закономерным  шагом в развитии эпистемологии стал отказ не только от рассмотрения процесса индивидуального познания и попыток обосновать истинность отдельной научной теории исходя из нее самой, но и отодвижение на второй план процедур проверки и опровержения ее частных выводов. Акцент в исследованиях был смещен на анализ взаимодействия различных научных теорий, их конкуренцию, процесс исторической смены одних теорий другими. При этом теории принимаются как некоторые данности. И их научная ценность рассматривается лишь в рамках авторитета текущей научной парадигмы, во многом на основе лишь социально-психологических критериев. Человек если и участвует в этом историческом процессе, то в качестве критика, сторонника той или иной научной школы.

Но подход когнитивных психологов (так были названы представители этого направления эпистемологии) не ограничивается утверждением, что знание есть продукт соглашения группы людей. Позитивное значение их точки зрения на ход научного познания заключается в изучении процесса получения интегральной оценки научной теории: обобщенной оценки ее формальной истинности, достоверности ее эмпирического содержания, эффективности и понятийной ценности.

Хотя, конечно, во многом роль научного сообщества проявляется не в результате оценки той или иной теории, а во влиянии самого процесса обсуждения на создание новых теорий, на возникновение новых идей. Научные дискуссии кипят на бульоне имеющихся теорий, а в сухом остатке остаются новые идеи.

Эпистемологический анархизм

Закономерным результат этого, кратко описанного пути развития эпистемологии стало понимание, что проблема познавательной деятельности человека не может быть решена с позиции  одного из представленных подходов, в рамках той или иной конкретной школы. Этот вывод - правда, в его негативном аспекте - нашел свою естественную реализацию в теории эпистемологического анархизма, провозгласившего: «Возможно все!». Каждая теория имеет право на жизнь, все методы годятся, задача философов изобретать все более невероятные абсурдные теории, и нет никакого приближения к истине, поскольку каждая из точек зрения не истина. Теории несоизмеримы, то есть их сравнение невозможно ни с позиции их более или менее истинности, ни с какой другой.

Интегральная эпистемология

От анархии к позитивной интеграции

Я не в коей мере не хочу представить этот путь эпистемологии длинною в век, как ошибочный. Наоборот, я утверждаю, что именно этот закономерный процесс развернул перед нами все аспекты научного познания: соотношение субъективного видения и реальности, адекватность логического построения теории и ее предмета, место теории в общем процессе развития науки. Наука предстала перед нами как сложный единый организм. И после лозунга «возможно все!», я предлагаю сделать следующий шаг, и продекларировать позитивный вывод из этой истории: «Необходимо все!», и заявить его, как визитную карточку интегральной эпистемологии.

Подразделение интегральной эпистемологии

По сути, все предыдущее повествование и есть изложение основ интегральной эпистемологии. В соответствии с частями этой работы я выделил бы три раздела интегральной эпистемологии, это:  (1) интегральная теория познания, базис которой составляет положение о социальной природе индивидуального Понимания, как частной реализации и основы Всеобщего познания; (2) интегральная теория научного знания, в основе которой лежит представление об ограниченности частной научной теории и о необходимости построения иерархической системы теорий «перекрывающих» пространство качеств предмета науки для формирования наиболее полного его Понимания, и (3) и собственно интегральная эпистемология, как совокупность всех имеющихся подходов к решению проблемы научного познания, то есть система теорий о научных теориях, рассматривающая процесс научного познания со всех возможных позиций. И в такой трактовке эпистемология, как совокупное понимание научного познания может быть представлена, как интегральная философия.

Интегральная философия

Предмет философии

Рассматривая предметы специальных наук, я отмечал, что ученый непосредственно изучает не сами реальные предметы, а свое индивидуальное Понимание их, индуцированное Всеобщим социальным Пониманием, в которое предметы «встроены» в качестве элементов. Исходя из предложенной концепции познания нетрудно дать определение и предмета философии. Резонно заключить, что философия должна быть именно той наукой, которая изучает общие закономерности формирования индивидуального и Всеобщего Пониманий и способы фиксации Понимания в знании. То есть предметом философии является Понимание,  или шире - Всеобщее социальное Познание. В других терминах можно сказать, что философия - это наука о мышлении: Мышление Мышления. (Те разделы философии, которые не занимаются непосредственно вопросами познания, в конечном итоге, изучают ни что иное как процессы формирования либо индивидуального, либо социального  Пониманий – философия личности, социальная философия.)

В результате многовекового развития философии мы имеем вполне конкретные знания о Познании: оно предстает перед нами и как субъективное, и как некая объективность, мы можем рассуждать о его абсолютности и единичности и т.д. Результатом философии и как целого, и как частных теорий являются не некоторые формальные всеобщие высказывания (законы), которые требуют эмпирического подтверждения, а расширение (углубление и т.д.) индивидуальных Пониманий.

Традиционное рассмотрение философии, как науки о самых общих формах движения мира, вполне вписывается в предложенную концепцию, поскольку мы не можем ничего ни сказать, ни помыслить о Мире, кроме того, что есть в нашем индивидуальном Понимании, и в конечном итоге изучение форм движения Мира абсолютно тождественно изучению собственного индивидуального Понимания их. И именно с этим связано столь большой разброс точек зрения, концепций, подходов среди философов, столь по разному видящих мир, а точнее имеющих столь разное его Понимание.

Проблема истинности философских высказываний

Частные высказывания философской теории не могут иметь эмпирического подтверждения. Предмет теории – Понимание – конкретно реализуется лишь как индивидуальное Понимании самого философа, и об этом Понимании невозможны какие-либо сторонние эмпирические высказывания. Либо можно заключить, что о таком предмете как индивидуальное Понимание и эмпирические, и теоретические высказывания может делать только сам философ (носитель этого Понимания). Эмпирические высказывания при этом можно рассматривать, как некоторые непосредственные высказывания, сделанные на основе мысленных экспериментов и наблюдений над своим Пониманием, а теоретические – как логически обоснованные высказывания созданной им теоретической системы. Но истинность философского высказывания, как совпадение индивидуальных теоретического и эмпирического высказываний философа абсолютна пуста и субъективна.

Более объективный характер истинность теоретического философского высказывания приобретает при его совпадении с высказываниями людей, знакомящихся с теорией философа. В таком случае мы можем говорить о некотором совпадении индивидуальных Пониманий: Понимания философа и Пониманий читателей его трудов.   Следовательно, единственным критерием достоверности философской системы является констатация ее понятийной ценности, то есть способности фиксировать и транслировать индивидуальное  Понимание философа. Фактически можно говорить о том, что чем большее количество людей поймет (примет) философскую концепцию, тем более она достоверна. И нет никакого другого способа ее оценки.

Пространство качеств философии

Философия имеет своим предметом Понимание Мира. Пространство качеств этого предмета, как и любого не элементарного предмета, не может быть конечным, линейным и рядоположенным. Следовательно, единичная философская теория - формально-логическая система философских взглядов может быть построена только на ограниченной области этого пространства качеств. Для «перекрытия» всего пространства качеств необходимо неконечное множество таких теорий.

Ограничение философского Понимания

Каждый философ, конечно, имеют некоторое общее, интегральное Понимание предмета (иначе он и не был бы философом). Но для начала разговора о предмете, начала цепочки рассуждений ему необходимы вполне однозначные основания, выраженные в конкретных высказываниях. Формулируя эти первые высказывания (априорные начальные гипотезы) он неизбежно устанавливает границы своей теории, фиксирует свою точку зрения.

Индивидуальный путь философа в границах формального метода

Философы оказались заложниками аналитического метода. Обладая некоторым единым Пониманием Мира, они  стремятся зафиксировать это Понимание в виде знаний (теорий). Но все их попытки адекватно выразить свое Понимание в рамках формально-логической системы приводят к закономерному результату – новая теория отражает лишь некоторую частную точку зрения, еще один взгляд, дополняющий предыдущие. Современный подход к теоретическим изысканиям, основанный на Аристотелевой логике с запретом противоречий, накладывает на них серьезные ограничения. Столкнувшись с проблемой невозможности полно изложить в теории свое Понимание философы вынуждены постоянно (с возрастом) дрейфовать вдоль предмета, то и дело меняя точку зрения. Но на это способны лучшие. Большинство же жестко закрепляются на логическом плацдарме и ведут позиционные бои. Но и бои давно перестали носить фронтальный характер. В философии уже не  ставится вопрос о том, что чей-то плацдарм истинен, а противоположный безусловно ложен. Ведется лишь круговая оборона всех от всех за право обладания хоть каким-то кусочком истины.

Феодальные наделы отдельных теорий

На уровне здравого смысла понятно, что с точки зрения понятийной ценности  принципиального отличия между всеми философскими теориями (школами) нет. Все они одинаково «истины» в своих подходах, в своих отправных концепциях, и дают некоторое Понимание такого предмета как Понимание мира (мышления Мира). И каждая из теорий неизбежно сталкивается с неразрешимыми проблемами, когда логическое развитие выводит их за пределы выбранной ею «линейной» области пространства качеств.

И вся история развития философской мысли предстает перед нами как цепочка взаимоопровергающих теорий. После доказательства логической несостоятельности, внутренней противоречивости очередного подхода, метода он тут же отвергался как ложный, и взамен ему предлагался новый, предлагающий однозначное решение всех возникших проблем. Но так как вместо отвергнутых логических систем предлагаются такие же формальные построения (лишь на других основаниях), то последние также неизбежно сталкиваются с внутренними противоречиями и также объявляются ложными новыми претендентами на философский пьедестал.

Положительным моментом в этом процессе является то, что предмет постепенно от теории к теории описывается с разных сторон, чем достигается его более полное Понимание. Однако в какой-то момент дальнейшее продвижение мысли неизбежно зацикливается, то есть сфера точек зрения вокруг предмета замыкается, а дальнейшее дробление точек зрения становится бессмысленным.

Бесконечность интегральной философии

Максимальное философское Понимание возможно только исходя из некоторого интеграционного взгляда на весь спектр возможных формально логических подходов.  Это Понимание не может быть однозначно зафиксированного в некоторой единой конечной теории, даже представляющей собой некоторую иерархическую классификацию философских теорий. Хотя такие системы классификации строить необходимо, но при этом понимая, что их число не может быть конечным, и что каждая из таких систем отражает лишь некоторый принцип интеграции философского знания.

Формальное решение философских проблем

У великих философских вопросов (проблем) нет решения. И не то чтобы они не постижимы для разума, а просто решения нет в смысле получения формального ответа, как у школьной задачки, который можно посмотреть в конце учебника. Решением в философии может являться лишь система философии в целом, как совокупность всех знаний, всех взглядов и подходов. Это решение не формулируемо в виде тезисов и определений, оно может лишь ощущаться как индивидуальное Понимание. Это Понимание может существовать и вне философских систем (в восточных формах познания), но в философии оно, как  эмоциональное состояние в произведениях искусства, может быть зафиксировано и передано другим людям.

Постнаучный Здравый смысл и интегральная философия

Здравый смысл и наука

Здравый смысл изначально формировался на основе непосредственного  донаучного познания. Весь ход развития науки был противопоставлен этому архаичному здравому смыслу. Но в настоящее время в среде просвещенной части населения нашей планеты стал зарождаться новый здравый смысл, уже опосредованный  современной научной картиной мира. Этот здравый смысл интегрирует весь наличный научный, политический, эстетический, религиозный базис социума. То есть он воплощает собой новое мировоззрение, мышление, опосредованное историей, но еще до конца не осознанное.

Наука как одна из специализированных областей человеческого познания (наряду с искусством, религией) в свое время вырвалась из синкретического единства архаического мышления и сформировала свой профессиональные метод и язык. Но ресурс узкой  специализации довольно быстро выработался, и сейчас наука стоит перед проблемой невозможности решения многих вопросов в рамках отдельных дисциплин. Новые пограничные дисциплины, хотя изначально и имеют положительные результаты, но вследствие своей еще более узкой направленности исчерпывают свои ресурсы еще быстрее, чем породившие их науки.

В зависимости от того, что принимается в качестве цели науки, возможны различные видения путей разрешения проблем ее современного развития.  Признавая лишь утилитарную цель науки, то есть продуцирование новых и новых теорий, следовало бы предположить, что конечной ее целью должно быть построение  некоторой единой теории, обобщающей все специализированные области. При этом должен произойти окончательный разрыв между здравым смыслом и наукой, так как, судя по последним достижениям в этой области, сложность единой теории будет превосходить все разумные пределы, а ее понятийная ценность практически приблизится к нулю. И, конечно, сомнительным является сам факт возможности построения единой формальной теории, о чем мы уже говорили раньше.  Но, рассматривая науку в большей степени как инструмент формирования индивидуального Понимания, можно прийти к выводу, что нет никакой необходимости создавать единую формальную научную систему (тем более учитывая, что с практической задачей науки частные теории справляются лучше, чем обобщающие). Максимальное Понимание Мира может быть достигнуто в процессе индивидуальной интеграции всего наличного знания. Объективировано это Понимание может в виде множества философских систем. Конечным итогом этого процесса становления единого Понимания Мира станет не создание некоторой единой философской доктрины, а формирование нового постнаучного здравого смысла.

Здравый смысл и философия

Самыми значительными достижениями философского мышления в XX веке, по моему мнению, стали: во-первых, отказ от ожидания единого окончательного формального решения (в виде исчерпывающих формулировок) философских проблем; во-вторых, расщепление философских школ на множество разнообразных течений, отражающих весь спектр возможных взглядов на предмет философии и, в-третьих, устранение жесткого противопоставления всех теорий друг другу, формирование единого Понимания, не сводимого к сумме положений отдельных теорий. Основной вывод, который я хотел бы сделать из этих трех тезисов, – это констатация начала формирования некоторого непосредственного интегрального философского мышления. Во многом это мышление еще находится в зачаточном состоянии, и носителями его в большей степени являются не профессиональные философы, а слой людей, имеющих общий высокий уровень образования. Это бытование интегрального мышления выражается в формировании нового здравого смысла, не относящего себя ни к одной из крайних философских концепций.

Этот новый философский здравый смысл формируется как  закономерное следствие множества причин:

1. Отстраненное, рядоположенное изучение фундаментальных философских школ XIX века - не многим в голову придет сейчас жестко позиционировать себя относительно абсолютного или субъективного идеализма, материализма, позитивизма и т.д. и педантично отстаивать тезисы одного из этих направлений. Большинство философских положений воспринимается как нечто само собой разумеющееся, отражающее некоторое интуитивно понятное содержание.

2. Отсутствие четкой дифференциации позиций в современной философии, в которой споры ведутся в основном по непринципиальным методологическим (техническим) вопросам, и работа над той или иной концепцией больше похожа на возделывание своего небольшого участка и отстаивание его границ, чем на попытку глобального захвата всего философского пространства. Среднестатистический образованный человек (не философ), находя много интересного и созвучного его Пониманию в различных философских подходах, не всегда может четко сформулировать их отличие. А если отличие и явно заметно, то воспринимается не как концептуальная противоположность, а лишь как разница между имеющими равное право на существование точками зрения. И возможность варьирования этих точек зрения уже близко подошло к  разумному пределу.

3. И, конечно,  потеря современным миром явной полярности, исчерпание последних возможностей движения в русле какой-либо однозначно сформулированной концепции. Отпала потребность занимать ту или иную философскую позицию по внешним основаниям, исходя из некоторых идеологических установок.

Правда, во многом этот новый философский здравый смысл может еще восприниматься как нечто негативное: потеря ориентиров, отсутствие веры, национальной или еще какой-то идеи и т.д. Но положительное значение интегрального мышления безусловно: устранение почвы для противостояния, принятие (понимание закономерности и необходимости) множества подходов, способность к диалогу, распространение общегуманистической неформулируемой идеи.

Я надеюсь, что подтверждением формирования постнаучного интегрального философского здравого смысла может стать эта работа. Я предполагаю, что большинство ее положений будут восприниматься читателями, как нечто само собой разумеющееся, знакомое, где-то читаемое или слышимое, внутренне ясное, может быть, еще не до конца сформулированное, но не требующее особых доказательств.

Философ в преддверии интегральной философии

Мы уже не задаем себе вопрос: а кто же действительно прав? Мы мимоходом знакомимся со всеми философскими направлениями, школами, течениями. А философу, хочешь - не хочешь, приходится принимать одну из сторон и честно отстаивать ее принципы. Возможно он (философ) сможет выдвинуть и свой, более или менее оригинальный тезис (принцип, гипотезу). А дальше? Дальше он вынужден будет употребить всю последующую жизнь на доказательство состоятельности этого тезиса. Но тезис уже состоялся в момент произнесения. И, казалось бы, любопытство должно толкать философа искать новые точки зрения, выдвигать все новые и новые гипотезы... Но этика современного философского сообщества намекает, что менять принципы не хорошо. И он вынужден делать подмену, и подвергать философскому анализу уже не сам предмет  (познание, мышление, науку), а тот первый тезис, который ввел философа в научный мир.  Все последующие заботы философа сводятся к оправдыванию того места, которое он занял, к отстаиванию своей позиции. Впоследствии нам только сухо придется констатировать, что он стоял на принципе таком-то, и придерживался такого-то взгляда. А мы, смотря со стороны, не видим принципиальной разницы в этом множестве точек зрения и нагромождении принципов. Мы наблюдаем бег по кругу. И остается сделать заключение, что это  бег ниоткуда и никуда или …

Или вдруг Понять, что этот круг и есть круг нашего знания о Мире. Что это Знание  - есть сумма всех маленьких знаний, всех точек зрения, но не в виде формального набора тезисов и теорий, а как Осознание необходимости каждого из них, необходимости этого бесконечно замкнутого  движения. И приняв это Знание, мы оказываемся в самом центре этого круга Познания. Понимаем его как Абсолют. Без определений. Оставив все знания за кругом.

ЭПИСТЕМОЛОГИЯ И ИСТИНА

Истина, как внутреннее состояние человека

Говоря об истинности высказываний, я умышленно избегал употребления категории «Истина». Думаю, что в структуре эпистемологии ей нет строго определенного места. Истина имеет большее отношение к психологии, чем к теории научного познания. Она проявляется как некоторое эмоциональное состояние человека, сопровождающее индивидуальный процесс познания, как ощущение (предощущение). В этом Истина не отличается от подобного же эмоционального состояния в других сферах познания – в искусстве, религии. Как состояние, она принципиально не выразима в виде конечных логических высказываний, которые  могут быть только либо истинными, либо ложными с формальной точки зрения, то есть быть тождественными или не тождественными другим формальным высказываниям. Хотя, используя изложенные представления о структуре познания, в заключение я могу кое-что сказать о понимании Истины и о месте этого понимания в научном познании.

Непосредственная истина

Если истинность  мы трактуем как тождество двух формальных высказываний, то Истину как эмоциональное состояние человека можно понимать как тождество индивидуального Понимания и знания. Эта истина может проявляться, как чувство, возникающее в момент (1) понимания (восприятия) некоторого знания (высказывания), отображающее тождество конкретного знания и непосредственного (неопределенного) индивидуального Понимания, а так же в момент (2) формулирования, реализации в конкретном высказывании (знании) некоторого индивидуального Понимания. В этих актах индивидуального (1) получения  и (2) продуцирования знаний Истина совершенно непосредственна, неопределенна, абстрактна, и чем глобальнее ее ощущение человеком, тем банальнее и пустее может оказаться (1) воспринятое или (2) изреченное формальное высказывание: «Мир един», «познание бесконечно» и т.д.  Ощущение этой непосредственной Истины сугубо индивидуально и спонтанно, и формальные высказывания, связанные с этим чувством («прописные истины»), не передают исходного понятийного содержания другим людям.

Конкретная Истина

Ощущение Истины может быть опосредовано реализацией индивидуального Понимания предмета в виде научной системы (теории). Сама теория при этом является  конкретным объективным тождеством Понимания и Знания (как индивидуального так и социального), и поэтому может вызывать ощущение Истины не только у создателя ее, а и у других людей. В отличие от мимолетности непосредственной Истины, конкретная Истина научного познания ощущается как процесс и поэтому более глубока и длительна. Но так как в основе этой Истины лежит конечная формальная система (научная теория),  то этот процесс неизбежно ограничивается ее рамками как во времени, так и в пространстве знаний.

Всеобщая истина

Но путь Истины может быть продолжен человеком. Правда, в науке он может ощущаться лишь как приближение к Всеобщей Истине, как предощущение абсолютного тождества Мира и индивидуального Понимания. Это предощущение Всеобщей истины не реализуемо в виде конкретных формальных систем, и может восприниматься как тождество индивидуального Понимания и Всеобщего социального Понимания.

 

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

В заключение попробую кратко изложить и обобщить основные моменты предложенной системы научного познания.

Исходной позицией для анализа процесса научного познания для меня стал тезис о его исключительно социальном происхождении. То есть я  утверждаю, что акты индивидуального познания (взаимодействие объекта и субъекта познания) можно рассматривать как единичные реализации общего процесса взаимодействия социальной системы с Миром. Человека в схеме познания я представляю, как единство его индивидуального Понимания (некоторого необъективированного, нефиксированного его представления Мира) и знания (набора формальных высказываний, зафиксированных в его памяти). И индивидуальное Понимание, и знание формируются только под воздействием социальной системы, то есть не имеют отношения к его биологической природе. Индивидуальное Понимание является продуктом всего процесса воспитания и обучения человека и отражает некоторый всеобщий уровень Понимания Мира на конкретный момент развития социальной системы. Знание выступает, как объективированное, зафиксированное в высказываниях Понимание. Оно способно сохраняться и предаваться, и не зависит от субъективных факторов. Как индивидуальное Понимание формируется под воздействием, получаемых социальных знаний, так и всеобщее социальное Понимание функционирует в результате продуцирования новых знаний индивидуальными Пониманиями. И это циклическое взаимоопределение знания и Понимания и составляет основу научного познания.

Рассматривая систему научного познания я исключил из нее такою категорию как Истина. При этом я исходил из того, что то понятие, которое мы непосредственно (интуитивно) понимаем как Истину, не может быть выражено конечным формальным высказыванием или системой высказываний (теорией), а следовательно, и не может являться элементом науки. В науке можно говорить лишь об истинности конкретного единичного высказывания, да и то не в смысле его соответствия некоторой действительности, а лишь как о его формальном тождестве другому высказыванию (или нескольким высказываниям). Такой подход позволил однозначно очертить границы науки как формальной системы, и без особых разочарований признать объективную невозможность рационального независимого доказательства истинности как теоретического (аналитического), так и эмпирического (экспериментального) высказываний. Но взамен потери формальной объективности мы приобрели реальную обоснованность достоверности тождества этих высказываний в их обусловленности всеобщим социальным Познанием. Именно множество совпадений теоретических и эмпирических высказываний дает нам право утверждать, с одной стороны, о реальности предметов научных теорий, как элементов, встроенных в социальную систему, и с другой стороны, о достоверности самих научных теорий (научного знания) как формальных элементов всеобщего социального Познания.

Исходя из того, что научные теории могут иметь как истинные (имеющие тождественные эмпирические), так и ложные высказывания нельзя делать однозначные заключения об истинности теорий в целом. Я предложил для оценки степени адекватности теории предмету использовать понятие «достоверность». При этом верификация теоретических высказываний повышает достоверность теории, а их фальсификация не делает теорию ложной, а лишь понижает ее достоверность, сужает границы ее использования. Кроме того, я предложил характеризовать теории и с точки зрения их понятийной ценности, то есть способности фиксировать в научной системе индивидуальное Понимание предмета и передавать это понимание другим.

Далее я попытался обосновать ограниченность научного познания, как лишь одного из способов реализации индивидуального Понимания Мира. Исходя из констатации бесконечности, нелинейности и нерядоположенности (иерархичности) пространства качеств предмета науки я сделал вывод о невозможности построения его единой формальной теории. Максимальное знание и максимальное Понимание предмета в науке может быть достигнуто лишь в результате построения не конечного числа теорий, перекрывающих все пространство его качеств, и создания теорий, устанавливающих классификационные и другие отношения между частными теориями.

Развивая этот подход применительно к эпистемологии и философии я выдвинул тезис о безусловной понятийной ценности всех имеющихся частных теорий и систем, которые, на мой взгляд, к настоящему моменту уже практически перекрыли все пространство качеств такого предмета, как научное познание. Назрела необходимость, фиксации объединения этих частных теорий, как некоторой интегральной эпистемологии или философии. Интегральная философия может быть представлена множеством формальных систем, устанавливающих некоторые принципы классификации частных теорий, но она не вправе претендовать на место единой философской системы как некоторой единичной теоретической системы. В конечном приближении она должна реализоваться в формировании интегрального, синкретического постнаучного здравого смысла, как некоторого социально-индивидуального Понимания всего научного знания.

 

И напоследок сделаю еще некоторые методологические замечания относительно представленной работы. В ней ни разу не прозвучало слово «диалектика», хотя наверное многие, понимающие о чем идет речь, улавливали отблески диалектической логики в разворачивании изложения, в бесчисленных «но», «с другой стороны», в откровенно триадной классификации многих понятий и, конечно, в обозначенных в предисловии принципах автокритического метода. Сделано это сознательно, исходя из нескольких, на мой взгляд разумных, соображений. Во-первых, работа не строилась принципиально как диалектическая система, она лишь отражает по сути диалектическую природу представленной интегральной философии. Во-вторых, в современной философии и особенно в эпистемологии явно прослеживаются антидиалектические настроения, и я не хотел без особой нужды лишать противников диалектического подхода возможности понять и принять некоторые положения представленного текста. В-третьих, и среди тех, кто относит себя к приверженцам диалектики, порой высказываются столь взаимоисключающее ее трактовки, что для того чтобы быть правильно понятым лучше не упоминать слово «диалектика» вовсе. И, в-четвертых, подводя итог всем этим соображениям, заключаю, что изложение диалектической логики требует отдельного основательного разговора.

Значимость любого теоретического подхода может быть оценена по фиксации новых точек зрения на предмет познания, новых его определенностей, что безусловно было сделано в этой работе. Кроме того я старался выполнить  главную цель, которая только может стоять перед любой философской системой - попытаться максимально расширить (повысить, углубить и т.д.) индивидуальное Понимание читателя. Что, я надеюсь, произошло, даже в случае принципиального несогласия с выбранным мной подходом.

Минимальным положительным результатом этой работы было бы, например, если каждый читатель мог сказать: «я не все понял, но вот в том-то и том-то я с ним согласен, это подтверждает мои взгляды.» Я посчитал бы, что задача работы выполнена, если некоторые могли бы сказать: «теперь я понимаю и тех, с кем раньше спорил». И я был бы счастлив, если кто-то сказал: «я чуть больше понял себя и наш мир».

 

2003, Санкт-Петербург

boldachev@list.ru

 

 

ГЛАВНАЯ*ФИЛОСОФИЯ*ПОЛИТЭКОНОМИЯ*ФИЗИКА 
ЛИТЕРАТУРА*МУЗЫКА*ДИЗАЙН*E-MAIL

   
 
 

 

 

 

TopList

be number one